у меня к вам просьба, — сказал он. — На следующей неделе на Барбадоссу прилетит один человек, его фамилия Гречко.

— Он русский?

— Черт его знает! Может, русский, а может, украинец. Их там не разберешь! Он специалист по горному делу и отвечает в нашем проекте за научную часть, если можно так выразиться. Он какой-то там профессор или что-то в этом роде. Приедет посмотреть, все ли идет как надо.

— А что должен делать я?

— Ну, в общем, он несколько дней пробудет на Мауна-Браво, а потом проведет пару дней в вашем тропическом раю.

— А-а, надо будет повозить его по острову? — сообразил я. — Показать красоты и достопримечательности?

— Да не надо его никуда возить, — вздохнул Вайс. — Не нужны ему ни красоты, ни достопримечательности! Дальше первого бара в Сент-Джорджесе он все равно не уедет. Он, только между нами, Рэй, пьяница! И когда напьется, вечно попадает в какие-то нелепые истории. Я вообще был против того, чтобы он шлялся по Сент-Джорджесу. Будь моя воля, я бы запер его на три дня на горе и не давал бы пить ничего, кроме минеральной воды, а потом отправил бы восвояси первым же самолетом. Но наши партнеры, инвесторы, очень ценят его и не могли ему отказать. В общем, ваша задача, Рэй, — стать ему нянькой, всюду ходить с ним и не давать безобразничать. И не позволяйте ему болтать лишнего! Вы меня понимаете?

— Думаю, что да.

— Сам я не могу его сопровождать — дела, знаете ли. Но мне хочется, чтобы рядом с этим Гречко был наш человек.

«„Наш человек“? — Я повертел эти слова на языке, пытаясь определить привкус. — Наш человек на Барбадоссе».

— Хорошо, я присмотрю за этим вашим мистером Гречко, — сказал я. — Не думаю, что это будет так уж сложно.

— Как сказать. Он довольно беспокойный клиент, — ухмыльнулся Бруно. — Но не волнуйтесь, мы возместим любой ущерб.

— Даже так?

— Да, именно так. Вообще, повторяю, лучше всего было бы запереть его где-нибудь, скажем, в номере хорошего отеля, с запасом бухла и какой-нибудь симпатичной девкой. Пусть пьет и трахается… если сможет. Кстати, может быть, вы подыщите для нашего гостя пару каких-нибудь не очень потасканных девиц? И лучше, если они будут плохо говорить по-английски.

«О господи! — подумал я. — До чего ты докатился, Рэй!»

— Я все понял.

— Ну и отлично! — пророкотал Вайс. — Вы меня очень обяжете. Тогда пока!

— Подождите, Бруно, я хотел спросить вас кое о чем, — сказал я, собравшись с духом. — Эта история с экологами…

— А что такое? Мне казалось, дело закрыто — молокососы немного пошумели, а потом убрались из порта.

— Не совсем так. Их вожака — Тенгри Куомо — сильно избили.

— Кто же это так отличился?

— Не знаю. Но по городу ходят слухи, что ему и другим активистам Лиги защиты дикой природы угрожали.

— Угрожали? К чему вы клоните, Рэй?

— Скажите честно, Бруно, вы… мы к этому не причастны?

— К чему? К нападению на этого олуха? Нет, не причастны!

— И все-таки странное совпадение.

— И все-таки не более чем совпадение, — отрезал Бруно. — Послушайте, Рэй, мы заняты большим и серьезным бизнесом, зачем нам, скажите на милость, мараться — дубасить какого-то придурка-эколога? Я не вижу в этом никакого смысла!

Нельзя сказать, что слова Бруно меня полностью убедили. Но почему, в конце концов, я должен копаться в этом деле и вступаться за Тенгри — человека, который терпеть меня не мог? Полиция никого не нашла, никаких обвинений выдвинуто не было, даже Лига не сделала никакого внятного заявления. Так зачем мне думать об этом?

— У вас есть еще ко мне вопросы, Рэй? — спросил Вайс.

— Нет, думаю, что нет.

На этом мы с Вайсом и расстались.

Рэй получает сообщение

Делать мне, строго говоря, было нечего, и я подумал, не спуститься ли выпить кофе. Но в эту секунду в моем телефоне блямкнуло сообщение. Ник отправителя Sam123 был мне не знаком. Я решил, что это какой-то спам и хотел удалить сообщение, но передумал. В письме не было никакого текста, только вложенный файл. Я щелкнул иконку, и файл открылся. Это была фотография. На ней обнаженная Тони стояла в душе, целомудренно прикрыв рукой маленькую грудь, и глядела в объектив каким-то растерянно-рассеянным взглядом. Первым моим движением было позвонить ей и спросить, что это значит? Прежде Тони никогда не присылала мне голых фотографий. Но не стала бы она скрываться за каким-то ником. Нет, фото прислала не она.

Я встал из-за стола и подошел к окну. У нас с Тони не было запрета на разговоры о бывших супругах и любовниках, но мы никогда не обсуждали подробности прошлой жизни. Удовлетворял ли я Клэр? Был ли у Тони групповой секс? Считалось, что это не имеет значения для нашего нынешнего положения. «Пусть прошлое останется прошлым», — словно говорили мы и деликатно отводили глаза. Но с моей стороны, может, это была не вежливость, а страх, боязнь узнать что-то неприемлемое, что-то, что сделает отношения невозможными.

Я снова открыл сообщение от Sam123. «Глупо устраивать драму из-за одной невинной фотографии, — решил я. — Я ничего не скажу Тони. И этому Сэму отвечать не буду». От этого мне стало легче.

Я вышел из офиса, сказав Кармел, что иду на ланч. День был нежаркий, с моря дул легкий бриз, и я решил немного пройтись. Я не спеша шагал вниз по Куин-Элизабет-драйв в сторону порта, поглядывая по сторонам. Возле магазина спортивной одежды я задержался, чтобы получше рассмотреть выложенные на витрине вещи. В тонированном стекле отражались облака, автомобили, мачты пришвартованных у причала яхт, люди, проходившие у меня за спиной. И вдруг я заметил мужчину, которого видел у входа в «Дэнделайон». На этот раз он был одет в летний костюм, очки у него на носу отсутствовали. Он стоял на другой стороне улицы и внимательно смотрел на меня. Я резко обернулся, но проезжавший мимо двухэтажный туристический автобус заслонил от меня парня.

Рэй знакомится с профессором Гречко

Профессор Гречко объявился через две недели. Было утро, я только закончил завтракать и собирался убрать грязные тарелки в посудомоечную машину, когда в дверь позвонили. От неожиданности я вздрогнул и уронил на пол вилку. Чертова железяка громко звякнула, стукнувшись о плитку пола, и улетела куда-то под мойку.

— Твою ж мать! — выругался я и пошел открывать.

За дверью стоял мужчина лет шестидесяти — шестидесяти пяти. Выглядел он престранно. Одет незнакомец был по-походному — в брезентовые брюки,