копать, здесь работала научная экспедиция. У них было кое-какое оборудование. Куда оно делось?

— Я ничего про это не знаю, сэр, — мотнул головой охранник.

— Это важно, — сказал я с нажимом. — Если с этим оборудованием что-то случилось, нам могут предъявить претензии. Вы понимаете? Иск. Ущерб.

Парень в камуфляже стоял как истукан, было видно, что ему все это совсем неинтересно. И у меня появилось предчувствие, что Тадеуш Кржеминьский больше никогда не увидит своих образцов. Ну ладно, я хотя бы попытался что-то узнать.

— Хорошо, как я могу связаться с мистером Мендосой? — спросил я.

— Оставьте ваши контакты, сэр, — сказал охранник после короткой заминки.

Я вынул из кармана визитку и протянул ее неприветливому стражу через металлические прутья ворот. Тот мельком взглянул на нее и сунул в нагрудный карман. Аудиенция, судя по всему, была окончена.

— Хорошего дня! — махнул я рукой охраннику.

Детина ничего не ответил. Я развернулся и хотел было уже идти, но на секунду задержался.

— Простите, а как вас зовут? — спросил я. — А то как-то невежливо с моей стороны получается.

По лицу этого робота пробежала легкая тень сомнения, очевидно, у него не было инструкций на этот случай.

— Меня зовут Владимир, сэр, — произнес он после короткой паузы.

— Владимир? Это славянское имя, если не ошибаюсь. А откуда вы родом?

Снова последовала пауза.

— Я из Сербии, сэр.

«Ах, из Сербии? Далеко же тебя занесло, — подумал я, — если, конечно, ты не врешь».

— Ну что же, всего хорошего, Владимир!

Рэй встречает на горе Кингсли Мамиса

Я стал спускаться к выезду на грунтовую дорогу. Настроение у меня было так себе, я чувствовал себя как оплеванный. Конечно, с самого начала было понятно, что у меня в этом спектакле роль второго плана, если не третьего. И все же я не думал, что подвергнусь такому унижению. А что я теперь скажу Кржеминьскому? «Извините, Тадеуш, но меня, директора этой гребаной компании, даже на порог не пустили?» Хорошенькое дело!

Когда я вышел к тому месту, где просека соединялась с дорогой, то увидел, что рядом с моим видавшим виды «субару» стоит новенький белый «Шевроле-Тахо» с дипломатическими номерами. Рядом, опершись на крыло, курил экономический советник посольства США Кингсли Мамис собственной персоной. Завидев меня, он широко улыбнулся.

— Привет, Рэй! — сказал он, втаптывая окурок в землю. — Как поживаете?

— Отлично! — ответил я. — А вы здесь как оказались?

— Да вот ехал, вижу, стоит ваша машина, — сообщил Мамис, — решил подождать.

Появление Мамиса на Мауна-Браво выглядело довольно подозрительно. Дорога, по которой мы оба приехали из Сент-Джорджеса, поднималась еще метров на двести и заканчивалась тупиком. Когда-то, лет десять назад, одна британская фирма собиралась строить на вулкане экоотель, но по каким-то причинам проект не состоялся, и теперь на склоне тихо ржавели и зарастали травой брошенные металлоконструкции. Делать там нормальному человеку было решительно нечего. А значит, Мамис, как и я, приехал посмотреть на стройплощадку «Конверс Литиум». Другого объяснения просто быть не могло.

— А что это здесь такое происходит? — спросил Мамис, показывая на просеку, по которой я спустился. — Что-то строят?

«Ну что же, если тебе угодно изображать заблудившегося туриста, пожалуйста», — подумал я и сказал:

— Да, здесь строится шахта для добычи лития.

— А вот оно что! Это и есть тот самый литиевый проект, о котором все болтают, — расплылся в улыбке Мамис. — А вы, стало быть, здесь вроде как босс?

Я сделал вид, что не услышал сарказма в его голосе:

— Да, я возглавляю управляющую компанию.

— Ага-ага, — понимающе закивал Мамис и достал из пачки новую сигарету. — И что? Выгодное дело?

— Пока трудно судить, — сухо ответил я, — но весь последний год цены на металл на Лондонской бирже идут вверх.

Мамис посмотрел на меня так, как смотрят на ребенка, который говорит вслух вещи, явно несоответствующие его возрасту.

— Как интересно, Винавер, а я, честно говоря, думал, что вы торгуете магнитиками и картами Таро.

Это была уже явная издевка, и я разозлился.

— Неправда, вы прекрасно знаете, что я уже два месяца не торгую магнитиками, как вы выражаетесь, а занимаюсь литием. Вы несколько раз спрашивали об этом у Тони Каммингс!

Мамис хмыкнул:

— Я вижу, что у вас с мисс Каммингс нет друг от друга секретов.

— Послушайте, Мамис, что вам, собственно, от меня надо? — не выдержал я.

— Мне от вас? — изобразил удивление дипломат. — Ничего! Просто я курирую в посольстве экономические вопросы, и, конечно, все новые крупные проекты вызывают у меня живой интерес. Кстати, а кто вкладывает деньги в ваше предприятие?

— Это коммерческая тайна, — пробурчал я.

— Ах, ну да, ну да! — закивал Мамис. — Однако хочу заметить, Рэй, что мы с вами живем в такое время, когда сохранить тайну трудно. Все рано или поздно вылезает наружу!

— На что вы намекаете, Кингсли? Что, по-вашему, может вылезти из обычного коммерческого проекта?

— Да мало ли что! Например, вдруг выяснится, что предприятием владеют люди, которых разыскивает Интерпол. Или еще что-нибудь в таком же духе.

От этих слов мне стало не по себе. Было такое впечатление, что все вокруг — Фун, Эдди, Мамис и даже Тони, — все что-то знали о литиевом проекте, и только я один продолжал пребывать в неведении.

— Меня Интерпол не разыскивает, — выдавил я из себя.

— Вас — нет, но не вы ведь платите за вечеринку? — Дипломат кивнул в сторону просеки.

— Нет, я наемный менеджер.

— Это прозвучало почти как «я ни в чем не виноват». Знаете, Рэй, иногда самая на первый взгляд безобидная ситуация оборачивается крупными неприятностями. К слову, помощь в обходе санкций — это уголовно наказуемое деяние. — Мамис бросил окурок на землю и направился к машине. — И знайте, Рэй, что иметь среди своих врагов правительство Соединенных Штатов — это совсем не здорово! Уверяю вас! — произнес он, садясь в машину. — Передавайте от меня привет мисс Каммингс!

Рэй видит таинственного мужчину

— Мне пора, — сказала Тони, взглянув на часы.

— Подожди еще минуту, не уходи. — Я притянул ее к себе.

Мы лежали, совершенно голые, в спальне на втором этаже моего дома на Оук-стрит. Смеркалось, на улице зажегся фонарь, и луч света разрезал комнату, выхватив из темноты лопасти потолочного вентилятора, кусок картины на стене, часы на полке. Все было почти так, как я представлял когда-то, и от этого мне было и радостно, и грустно одновременно. Я поцеловал Тони и провел кончиками пальцев по ее животу.

— Так приятно, Рэй, — прошептала она. — Знаешь, я не ожидала.

— Не ожидала чего?

— Того, что