а правильнее было бы сказать — тело, забинтованное, как древнеегипетская мумия. От мумии в разные стороны тянулись всевозможные провода и трубочки. Мать родная не узнала бы в этом человеке Тенгри.

— Скажи, Анна, он выживет?

Она пожала плечами:

— Будем надеяться. Он молод, не страдает никакими хроническими болезнями. Состояние у него тяжелое, но стабильное.

Мы вернулись в приемное. Я чувствовал себя подавленным.

— Спасибо тебе, — сказал я, отдавая Анне халат. — Дай мне знать, если будут какие-то изменения, ладно?

— Без проблем. Как у тебя вообще дела, Рэй?

— Да вроде все неплохо.

— Как на личном фронте? Жениться не собираешься?

— Пока нет. А ты заводить четвертого?

— Ну нет. Это будет перебор!

Джесс сидела на прежнем месте, зажав ладони между коленями, и слегка покачивалась из стороны в сторону. Когда я вошел, она подняла голову и вопросительно посмотрела на меня.

— Я поговорил с врачом, Джесс. С Тенгри все будет хорошо. Ему, конечно, сильно досталось, но жизни ничто не угрожает. — Я не был в этом уверен, но понимал, что сейчас следовало сказать что-то успокаивающее. — Пойдем! Тебе пришлось пережить ужасную ночь, но теперь нужно отдохнуть.

Джесс послушно встала и взяла меня под руку.

— Если хочешь, то можешь взять отпуск на пару недель, поехать куда-нибудь.

— Спасибо, мистер Рэй, но я лучше буду здесь, пока Тенгри в больнице, — снова шмыгнула носом Джесс.

— Конечно. Поступай, как считаешь нужным. Если Тенгри будет нужна какая-то помощь… В общем, не волнуйся! И о деньгах тоже не думай!

Мы медленно пошли по коридору к лифтам. Народу в этой утренний час в госпитале было немного. Мимо нас прошагала молодая полная медсестра, в руках она держала лоток, уставленный пробирками с кровью. Уборщик медленно катил по коридору тележку с моющими средствами и пластиковыми ведрами. Да еще на стуле возле стены сидел одинокий посетитель — пожилой индеец в старом голубом пиджаке не по размеру, явно с чужого плеча, драных джинсах и стоптанных мокасинах без носков. Лицо у него было коричневое и сморщенное, как печеное яблоко, а черные с проседью волосы расчесаны на прямой пробор и заплетены в тонкие длинные косицы. Индеец сидел совершенно неподвижно, глядя прямо перед собой.

Мы с Джесс спустились и вышли на парковку.

— Я отвезу тебя домой! — сказал я. — Сегодня мы не будем открывать магазин.

— Спасибо, мистер Рэй, — вздохнула Джесс. — Ой, я совсем забыла…

— Что такое?

— Вас вчера спрашивал мистер Кржеминьский. Он заходил в магазин.

— Вот как? Что ему было нужно?

— Он сказал, что ему надо с вами срочно поговорить.

— О чем это?

— Не знаю, — пожала плечами Джесс, — но вид у него был очень, очень недовольный!

Рэй ведет неприятный разговор с Тедди Кржеминьским

На самом деле связаться с поляком оказалось не так просто. Хоть я познакомился с Тедди без малого два года назад, у меня не было его номера телефона. Я только знал, что ученый жил в гостинице под названием «Кордова» где-то в районе Консепсьон, в северной части Сент-Джорджеса. Тащиться туда мне, честно говоря, не хотелось, но я подумал, что невежливо не ответить на просьбу Кржеминьского о встрече.

Я отвез Джесс домой, потом заскочил к себе, выпил кофе, сжевал пару бутербродов и отправился на поиски Кржеминьского. Навигатор предлагал мне ехать на север через центр, но я вместо этого вырулил на объездное шоссе Норт-Сэндз-Белтуэй. Этот путь был немного длиннее, но зато там отсутствовали светофоры и редко случались пробки, поэтому получалось даже быстрее. К тому же часть дороги проходила вдоль моря и пляжей с черным вулканическим песком. Я долетел до поворота на Консепсьон за пятнадцать минут, но потом довольно долго плутал по узким улочкам, застроенным одно- или двухэтажными домами с патио и маленькими садиками. Я упирался в тупики и выезжал на пустыри, где мальчишки играли в футбол, используя в качестве ворот ржавые остовы старых автомобилей. Навигатор давал противоречивые указания, и мне пришлось пару раз останавливаться, чтобы спросить дорогу. В конце концов помог молодой священник, сносно говоривший по-английски. Оказалось, что я уже довольно долго кружу возле нужного места.

Гостиница «Кордова» стояла на маленькой площади с круговым движением. В центре ее возвышался покрытый зеленой патиной памятник Христофору Колумбу, вполне уместный в этом преимущественно испаноязычном районе. Я оставил машину на парковке и направился к отелю. Давно не ремонтировавшееся здание было окружено красивым, но запущенным садом. Сразу за гостиницей начинался довольно крутой каменистый склон, поросший кустарником. К входу вела дорожка, выложенная каменной плиткой, из щелей кое-где вылезла трава.

Тадеуш Кржеминьский сидел за столиком перед входом и играл в шахматы с пожилым мулатом, одетым в цветастую футболку и грязноватые полотняные брюки. Левая нога у Тедди была обмотана эластичным бинтом, и он водрузил ее на стоявший рядом табурет.

Когда я подошел, игроки заканчивали партию, и даже беглого взгляда на доску было достаточно, чтобы понять — положение Кржеминьского безнадежно. Мулат и Тедди сделали еще несколько быстрых ходов, и ученый с досадой смешал оставшиеся на доске фигуры.

— Извините, мистер Тадеуш, — с улыбкой развел руками мулат. — Сегодня не ваш день!

— Спасибо за игру, Симон, — хмуро ответил Кржеминьский и протянул старику несколько долларовых купюр. Оказывается, они играли на деньги.

Симон широко улыбнулся и встал.

— Хорошего дня, мистер Тадеуш, — произнес он, засовывая доллары в карман широченных штанов.

— И тебе, Симон, — ответил поляк.

Старик пошел прочь. Я несколько секунд смотрел ему вслед, а потом повернулся к Тедди. Тот сидел, скрестив руки на груди, и, казалось, внимательно рассматривал свою забинтованную ногу.

— Ну, старина, что случилось? — спросил я.

Кржеминьский хмуро посмотрел на меня и молча указал на стул, где еще недавно сидел старый Симон.

— Я всегда считал вас приличным человеком, Рэй! — заявил Кржеминьский. — И никак не ждал от вас такого.

— Вы о чем это, Тедди?

Кржеминьский несколько секунд изучающе смотрел на меня, видимо, стараясь понять, действительно я ничего не понимаю или придуриваюсь. Затем он положил руки на стол ладонями вниз и заговорил медленно, с расстановкой:

— Вам известно, Рэй, что я уже несколько лет веду на Барбадоссе важные исследования.

— Конечно.

— Эти исследования могут иметь большое значение для уяснения некоторых важных вопросов, связанных с эволюцией глобального климата.

— И это мне известно.

— У меня есть разрешение правительства острова! — возвысил голос Тедди. — Мои исследования поддерживают ведущие научные организации мира, мне предоставлен грант.

Я выставил вперед ладони:

— Тедди, я все это знаю! И с глубочайшим уважением отношусь к вашим научным занятиям. Но повторяю свой вопрос: