— Я хочу отвезти вас в магазин одежды.

Гречко потребовалось несколько секунд, чтобы переварить мое предложение.

— Зачем? — спросил он, не сводя с меня мутного взгляда. — У меня есть одежда.

— Разумеется, но мы могли бы немного обновить ваш гардероб.

Гречко уставился на свои брюки.

— Вам что, не нравится мой костюм? — неуверенно спросил он.

— Ну что вы! Прекрасный костюм! — соврал я. — Но, кажется, он немного помялся, надо отдать его почистить и погладить, а это займет некоторое время. К тому же вечером мы пойдем в ночной клуб смотреть шоу.

Гречко приободрился.

— Так значит, вы считаете, мне нужно переодеться? — переспросил он.

— Определенно. В здешних клубах и ресторанах довольно строгий дресс-код, — соврал я.

На самом деле никакого особого дресс-кода в раздолбайском Сент-Джорджесе не было, но перспектива ходить по улицам вместе с этим субъектом в дедушкином костюме меня совсем не радовала.

— Едемте! — воскликнул Гречко и решительно встал со стула, но тут же тяжело плюхнулся обратно. — У меня нет денег, — сообщил он потухшим голосом. — Вы не представляете, мистер Винавер, какие они жлобы! Какие нищенские суточные платят!

Я не стал уточнять, кто эти «они», и поспешил успокоить расстроенного Гречко.

— Не волнуйтесь, профессор, за все заплатит фирма.

— Фирма никогда ни за что не платит, — мрачно заявил Гречко, — она только пугает людей.

Мне показалось, что мы с ним говорим о каких-то разных фирмах, но я не стал уточнять.

— Я, я за все заплачу. — Для пущей убедительности я вынул из кармана портмоне и помахал им перед носом у профессора. — Сделаем так: сначала заедем в магазин, купим вещи, а потом я отвезу вас в гостиницу, и вы немного отдохнете с дороги. Как вам такой план?

При виде портмоне Гречко сразу приободрился.

— Отличный план! — заявил он.

— Тогда вперед! Вы готовы, профессор?

— Готов к труду и обороне! — сказал он. Это прозвучало как какой-то скаутский девиз.

Рэй и Гречко отправляются покупать одежду

Ехать от меня до Куин-Элизабет-драйв, главной торговой улицы Сент-Джорджеса, было всего ничего — минут пятнадцать, но Гречко успел заснуть от усталости и выпитого. Я ехал по улицам города, довольно оживленным в это время, и думал о том, что рассказывал этот странный русский. Я чувствовал себя зрителем какого-то волшебного представления. Профессор, как фокусник, извлек из своей памяти и показал кусочки жизни, которая могла бы быть моей, но не стала просто в силу случайного стечения обстоятельств. Если представить на минуту, что отец мой остался жив и благополучно вернулся домой, — что с ним стало бы? Скорее всего, ему дали бы какую-нибудь работу в Москве. А может, он даже дослужился бы до генерала и тоже получил бы от государства дачу, как Гречко-старший. И я бы проводил там выходные.

Когда четверть часа спустя мы подъехали к бутику «Вагабонд», Гречко мирно спал на пассажирском сиденье. Я легонько потрепал его по плечу, он встрепенулся и уставился на меня ошалевшим взглядом.

— Мистер Винавер? Что случилось? — спросил он.

— Мы приехали, мистер Гречко, выходите.

Основательницей и хозяйкой «Вагабонда» была сорокапятилетняя уроженка Флориды Дженнифер Хейз. Лет пятнадцать назад она приехала на Барбадоссу с мужем-бизнесменом. Потом муж куда-то испарился, а Джен осталась на острове и открыла магазин, который со временем стал довольно популярным. Мне нравился «Вагабонд». Он был не таким дорогим и чопорным, как «Хэммондс», и не таким дешевым и вульгарным, как «Мэйсиз». Я частенько заезжал сюда, чтобы купить что-нибудь — рубашку, галстук, комплект белья — и поболтать с хозяйкой. Джен не любила сидеть в офисе и много времени проводила в торговом зале, фактически работая старшим продавцом. Она знала всех своих постоянных клиентов и была в курсе их дел. У нас с Дженнифер в начале знакомства случился флирт, не переросший, однако, ни во что серьезное. Мы остались добрыми приятелями.

«Вагабонд» встретил нас с Гречко тихой музыкой и запахом ароматических свечей — хвоя, смородина и что-то еще приятное. Джен стояла возле кассы и рассчитывалась с покупательницей. Увидев меня, она помахала рукой. Я усадил Гречко в мягкое кресло, а сам стал ходить по залу и разглядывать выложенные на полки вещи: строгие белые и голубые сорочки под костюм и клетчатые фланелевые ковбойки, кожаные ремни, свернувшиеся, как спящие змеи, и небесно-голубые джинсы. На полках блестели хрустальные флаконы с туалетной водой и хромированные металлические фляжки для виски, а под стеклами ярко освещенных витрин на красном бархате были разложены часы, запонки с бриллиантами и золотые зажимы для галстуков.

— Привет, Рэй, — раздался у меня за спиной низкий голос. — Как поживаешь?

— Спасибо, все нормально. — Я чмокнул Джен в щеку.

— Слышала, ты процветаешь.

— Ну, слухи о моем процветании, возможно, несколько преувеличены, но в целом дела идут неплохо.

— А что это за тип явился с тобой? — спросила Джен, кивнув в ту сторону, где я оставил Гречко. — Он, кажется, уснул в кресле.

— Как? Опять? — всплеснул я руками. — Этот парень все время вырубается.

— Он что, пьян?

— Да, малость накатил с утра.

— Ясно. Так чем я могу тебе помочь, Рэй?

— Надо переодеть этого господина во что-нибудь приличное.

Джен обернулась и с минуту внимательно разглядывала дрыхнувшего профессора.

— Н-да. Выглядит он довольно экзотично, — сказала она наконец. — Где ты его откопал?

— Это выражение неправильно описывает то, что произошло, — ухмыльнулся я. — Не я его откопал, а он свалился мне на голову.

— Кто же он?

— Если совсем коротко, эксперт. Консультировал нашу компанию, а потом меня попросили показать ему город.

— Никогда не видела экспертов в таких жутких костюмах!

— Поэтому мы здесь, Джен.

— Понимаю. Так что вам нужно?

— Думаю, все, начиная с носков. Я плачу.

— А говоришь, не процветаешь! Но для начала нам надо привести этого господина в чувство. Кэти! Кэти, сделай кофе для наших гостей, пожалуйста! И покрепче!

Следующие два часа я потом вспоминал с удовольствием. Гречко был совершенно очарован женщинами «Вагабонда». Джен и ее стройная помощница Кэти обращались с ним как с большой мягкой игрушкой. Они его одевали, раздевали и снова одевали, поворачивали так и эдак, заставляли то встать, то сесть. Профессор беспрекословно выполнял все команды и был готов принять из рук Джен все что угодно. Я развалился на диване и наслаждался тем, что с меня на время сняли ответственность за происходящее. Иногда Джен спрашивала мое мнение, и я говорил да. Или нет. И тогда между нами вспыхивали споры, и мы призывали Кэти рассудить нас. И надо отдать должное этой милой девушке — она не всегда