не только некоторые весьма интересные (и курьезные) документы вроде «Заметок о написании необычных сюжетов» и «Сюжетных линий необычных историй» (синопсисы по двадцати с лишним популярным хоррор-произведениям), но и «Тварь на пороге».

К сожалению, рассказ этот – одна из наиболее слабых поздних работ Лавкрафта. Начнем с того, что попытка связать стародавнюю тему психического обладания или переселения душ между телами – в данном случае восходящая к «Темному созданию»[142] Генри Берджесса Дрейка (1928; роман первоначально опубликован в Великобритании под названием «Снадобье» [1925]) и «Обмену душами»[143] Бэрри Пейна (1911) – с Мифами максимум увенчалась посредственными результатами. Во-вторых, проза вновь грешит чрезмерной пышностью и витиеватостью. В-третьих, основная составляющая сюжета (психический обмен сознаниями между Эдвардом и Асенат Дерби) настолько очевидна, что никак не занимает воображения читателя.

Впрочем, история интересна в контексте Мифов Лавкрафта. Нам становится известно, что Асенат Уэйт – из иннсмутовских Уэйтов. Благодаря этому факту городок снова принимает пальму первенства в качестве самого необычного из созданных Лавкрафтом сообществ (Аркхем почти что претендовал на этот статус в «Грезах в ведьмовском доме»). Задаешься вопросом: обладают ли жители Иннсмута – потенциально в результате соитий между людьми и Глубоководными – способностью к обмену сознаниями? Асенат – в действительности ее отец Эфраим Уэйт, который в принудительном порядке покинул затухающее тело и переселился в тело дочери. Примечательно, что Асенат – «дитя [Эфраима] в преклонном возрасте от неизвестной жены, которая всегда носила вуаль» (CF 3.330); здесь явная отсылка к Глубоководным. Однако, по всей видимости, не все иннсмутцы способны передавать мысли. По поводу Эфраима четко указывается, что «в свое время он считался необыкновенно даровитым воспитанником чародейских наук» (CF 3.330). Можно предположить, что так он и овладел этим даром. Эдварда Дерби вскоре одолевают подозрения, что Асенат – Эфраим. Герой отмечает, что «это ему открылось в „Некрономиконе“» (CF 3.341). Дерби не поясняет, что имеется в виду под «этим», но, судя по всему, подразумевается некая формула, позволяющая переносить сознание в другое тело.

И вновь Лавкрафт осознанно пытается связать этот сюжет с более ранними. Дерби доставляют в Аркхем после особенно мучительной поездки в штат Мэн. Герой восклицает: «Яма шогготов!» (CF 3.338). Он повторяет эту фразу позже (CF 3.350). И, судя по всему, это не просто восклицание. Дерби между прочим замечает: «Видел я шоггота, он сменил форму» (CF 3.339). И вероятно, герой говорит именно о шогготах, когда сообщает рассказчику Дэниелу Аптону: «Поведаю тебе кое-что о запретных ужасах, в которые она меня завела, кое-что о стародавних кошмарах, которые до сих пор достигают отдаленных уголков, где их жизнь поддерживает горстка чудовищных святителей» (CF 3.348). Соответственно, «Тварь на пороге», пускай крайне косвенно, подчеркивает момент из «Мглы над Иннсмутом»: шогготы находятся в союзе с Глубоководными. Стоит вспомнить, что на момент написания «Твари» ни «Хребты безумия», где впервые изображаются шогготы, ни «Мгла над Иннсмутом» еще не были опубликованы.

Однако наиболее существенно, что в «Твари» даже поболее, чем в «Грезах в ведьмовском доме», воскрешается идея времен первой фазы формирования Мифов об иных формах магии, которые мы наблюдали в «Истории Чарльза Декстера Варда» и «Ужасе в Данвиче». В противном случае это подчеркивается необычной отсылкой к «святителям» в последней цитате. Дерби замечает, что Асенат «могла полностью захватить меня [то есть его тело] в День Всех Святых: за Чесанкуком устраивают шабаш, и жертвоприношение все бы скрепило» (CF 3.347). Мы заметно отдалились от «несверхъестественного космического искусства», царившего в «Хребтах безумия». Правда, для уничтожения тела Дерби Аптон предпочитает заклинаниям револьвер как более прямолинейное, но, кажется, бездейственное средство. Однако Дерби ранее вставляет, что есть «некоторые оккультные средства защиты, о которых я тебе никогда не рассказывал» (CF 3.346), и, судя по всему, именно благодаря им ему удалось подстеречь мнимую Асенат и убить ее, что, разумеется, никак не помешало поселившемуся в ее теле духу в дальнейшем переместиться в тело Дерби.

Лавкрафт активно апеллирует к слову «космический» на протяжении всего сюжета («некий отвратительный, насквозь проклятый очаг неизвестных и злонамеренных космических сил» [CF 3.342]), однако, вопреки тому, «Тварь на пороге» остается поразительно некосмическим произведением по общим ориентирам. Никоим образом не становится понятным, чего именно добился бы Эфраим в личине Асенат, если бы ему удалось получить полноценный и безвозвратный доступ к телу Дерби. Как указывается ближе к началу истории, для Асенат «венцом гнева… было то, что она не была мужчиной», поскольку «при наличии мужского мозга, уверяла она, ей удалось бы не только сравняться, но и превзойти отца в овладении неизведанными силами» (CF 3.331). Но что это за силы? Возможно, Лавкрафт намеренно утаивает от нас эти коннотации – и в результате «Тварь на пороге» предстает читателю лишь семейной драмой в сверхъестественном ключе. Неслучайно в образе Асенат есть что-то от матери Лавкрафта и его бывшей жены Сони Грин.

Переход от этого рассказа к следующему оригинальному произведению, за которое Лавкрафт взялся через с год с лишним, напоминает путешествие между абсолютно разными мирами. «Тень безвременья» (ноябрь 1934 по 22 февраля 1935) – одно из величайших достижений писателя, и теперь, когда повесть опубликована в первоначальной редакции автора, мы можем насладиться сюжетом во всем ее неприукрашенном великолепии. Этот труд, как и другие, дался Лавкрафту с особыми сложностями. Писатель составил то ли два, то ли три полных черновых варианта повести (в том числе первичный черновик на 16 страницах [SL 5.71]) прежде, чем удовлетворился произведением. Впрочем, «удовлетворился» – сильное слово, поскольку Лавкрафт никогда не был полностью доволен «Тенью», причем настолько, что он сам не перепечатал историю, а сначала показал рукописный вариант поочередно Августу Дерлету и Роберту Барлоу. Последний тайком и перепечатал текст повести летом 1935 года, когда Лавкрафт гостил у него во Флориде. Автор даже не участвовал в продаже истории: Дональд Уондри направил ее без ведома или согласия Лавкрафта Ф. Орлину Тремейну, издателю журнала Astounding Stories («Поразительные истории»); тот принял повесть, похоже, даже не ознакомившись с нею. В итоге произведение было опубликовано в июньском номере издания 1936 года.

Невозможно преуменьшить космический размах «Тени». В этом отношении это, наряду с «Хребтами безумия», пик творчества Лавкрафта. Сюжет открывается в Аркхеме, где Натаниэль Уингейт Пизли работает профессором экономики, и затем переносится в Австралию, но история охватывает сразу весь космос и уходит на сотни миллионов лет в прошлое – да и в будущее. Нас в первую очередь интересует группа или род существ, именуемых «Великой Расой», поскольку «только она одолела тайну времени. Она познала все, что когда-либо было известно или когда-либо будет известно на земле благодаря способности их более проницательных умов проецировать себя в прошлое и будущее, сквозь пучины миллионов лет, и приобщаться к знанию всех эпох» (CF 3.387). Из этого описания заметно, что