недвусмысленно заявлял, что Лавкрафт и придумал «Хронику», и написал цитату, которая приводится в разделе[138]. Помимо прочего, здесь мы обнаруживаем упоминание «Верховного жреца Ка-Нефера» (CF 4.515). Последний встречается в Записи 183 из «Творческих заметок» (CB 1.11), и невообразимо, что такую вымышленную египетскую фигуру Римел мог придумать самостоятельно. Установить, адаптировал ли имя «Нефен-Ка» Лавкрафт из ранее написанных «Изгоя» [CF 1.271] и «Истории Чарльза Декстера Варда» [CF 2.322], представляется невозможным.

«Дневник Алонсо Тайпера» – одна из самых печальных правок Лавкрафта. Это никудышное произведение, обретающее некое подобие респектабельности лишь в сравнении с практически нечитабельным черновиком первоначального автора (см. CF 4.700–707). Мы переносимся на запад штата Нью-Йорк, в район Буффало, где проживал Ламли. Алонсо Тайпер – ученый-оккультист, исследующий особняк нидерландского семейства Ван дер Хейлов. Под домом обнаруживается «древний Забытый», который откроет герою «проход, в который я войду, и снабдит меня потерянными знаками и словами» (CF 4.590). Существо в итоге утаскивает Тайпера прочь. Герой безостановочно ведет дневник вплоть до своего печального конца.

Примечательно, что некоторые из наиболее занимательных отсылок принадлежат не Лавкрафту, а Ламли. Разумеется, Лавкрафт и сам включил в историю собственные элементы Мифов, особенно по части разрастающейся библиотеки оккультных книг. Отсюда упоминания «Пнакотикских манускриптов [и] эльтдаунских табличек» (CF 4.583). Последние были одолжены у Ричарда Сирайта (1902–1975). Далее читаем о «греческом „Некрономиконе“, нормандско-французской “Livre d’Eibon” („Книге Эйбона“) и первом издании “De Vermis Mysteriis” старца Людвига Принна» (CF 4.585). Однако «Книга сокрытых вещей» (CF 4.594) – адаптация «Книги запретных вещей» Ламли. Сложно сказать, улучшился ли материал после правок Лавкрафта. Показателен пример Йан-Хо, который всплывает в тексте. Ламли вводит отсылку к этому населенному пункту, предположительно вдохновившись «Вратами Серебряного ключа» (1932–1933; Weird Tales, июль 1934), где заявляется, что «он был единственным из ныне живых людей из числа посетителей Йан-Хо» (CF 3.294). Ранее мы убедились, что «Йан» – термин Роберта Чемберса (из «Создателя Лун» [139][1896]), который был включен Лавкрафтом в «Шепчущего во тьме». В черновике Ламли читаем: «Йан Хо! Потерянный и скрытый город, где обитают тайны многовековой древности!» (CF 4.703). Во «Вратах Серебряного ключа» ничего подобного нет, и Лавкрафт постарался придерживаться языка Ламли, когда вписывал в «Дневник Алонсо Тайпера» следующее: «Йан-Хо, потерянный и скрытый город, в котором витают вековые тайны, град, смутные воспоминания о котором, более древние, чем наши тела, мелькают в головах всех людей» (CF 4.587). Еще одна выдумка Ламли – «семь утраченных знаков ужаса» (Лавкрафт пишет термин заглавными буквами [CF 4.591]).

Становится очевидно, что Лавкрафт не столь уж творчески утруждал себя при подготовке правок. Многие из описываемых ситуаций – шаблонные адаптации мотивов, которые сам писатель успел проработать в предшествующих историях (часть оставалась на тот момент неопубликованной). Стилистически это произведения вычурные, сумбурные и напоминающие «пурпурную прозу» Лавкрафта в ее наихудших проявлениях. Автор нередко признавал, что такая подработка позволяла ему практиковать писательское мастерство. Однако за последние пять лет жизни Лавкрафт напишет еще лишь три истории: «Тварь на пороге», «Тень безвременья» и «Обитающий во мраке»[140]. Мы вполне можем предположить, что время и силы, ушедшие на подготовку доработок, лишили Лавкрафта желания заниматься собственным творчеством. Впрочем, для человека, который нуждался в любом доходе, подобная редактура была досадной необходимостью.

«Врата Серебряного ключа» (с октября 1932 по апрель 1933) – не доработка, не оригинальный сюжет, но соавторский проект, который Лавкрафту навязал Эдгар Хоффман Прайс, настолько вдохновленный «Серебряным ключом», что даже написавший к нему посредственный сиквел «Повелитель иллюзий»[141]. Естественно, «Серебряный ключ» (1926) не относится к Мифам, если мы опустим тот момент, что героем в рассказе выступает Рэндольф Картер, в «Неведомом Кадате» встречавшийся с Ньярлатхотепом. Но сотрудничество дало интересные побочные плоды. Прайс взял, по сути, философский или аллегорический сюжет и попытался соорудить из него космическую авантюру. Лавкрафт же, изо всех сил подстраиваясь под общую концепцию Прайса, попытался минимизировать разрывы между первым произведением и продолжением. Удалось это писателю с переменным успехом.

Картер проходит через всевозможные «врата» под напутствиями некоего Умр ат-Тавила и встречается с Древними (Ancient Ones). Герою становится известно, что у всех созданий во Вселенной существуют свои «архетипы» и что вся родословная отдельно взятого человека – всего лишь один из аспектов этого единичного архетипа. Картеру открывается, что он сам – одна из граней проявления «ВЫСШЕГО АРХЕТИПА» (CF 3.307), под которым вроде бы подразумевается Йог-Сотот. Однако Картер, пытаясь вернуться на Землю, по всей видимости, ненадлежащим образом обращается с «углом плоскости своего сознания» (CF 3.308) и оказывается в личине чужеродного существа: чародея Зкаубы. Именно в этой форме (точнее, под ее прикрытием) он предстает как Свами Чандрапутра на встрече в Новом Орлеане по урегулированию раздела имущества Картера.

Лавкрафт сохранил отдельные ключевые фрагменты из черновика Прайса. В один из ранних разделов включена развернутая цитата из «Некрономикона» (CF 3.390), преимущественно основанная на тексте самого Прайса. Еще более существенно, что более поздний пассаж – «Его [Картера] поражала безграничная самонадеянность тех, кто рассуждал о зловредных Древних, будто бы Те могли прервать вечные сны, чтобы выместить гнев на человечестве. С тем же успехом, подумал он, мамонт мог бы остановиться и гневно обрушить стопу на червя» (CF 3.394) – примечание практически без изменений перенесено из чернового варианта. Естественно, неясно, кто именно эти Древние (Ancient Ones). В такой формулировке они больше не появляются у Лавкрафта. Но, судя по всему, они в высшей степени похожи на Древних (Old Ones), о которых рассказывается во фрагменте «Некрономикона» из «Ужаса в Данвиче»: «Не в тех местах, которые нам известны, а между ними расхаживают Они, умиротворенные и первородные, безмерные и невидимые нашему взору» (CF 2.430). Но в них нет приписываемой Альхазредом доли враждебности. Юродивый араб пишет: «Выжидают Они, терпеливые и державные, ведь Они снова воцарятся здесь». Во «Вратах Серебряного ключа» Древние уже правят космосом, а потому им совсем нет нужды совершать какие-либо вторжения на Землю, которая, с их точки зрения, – мелкая точка на горизонте. Это подлинный космицизм, и сохранение Лавкрафтом текста Прайса указывает, что он был согласен с концепцией коллеги. С другой стороны, Прайс вообще не ссылается на Йог-Сотота в черновике, поэтому соотнесение последнего с Верховным Архетипом – выдумка самого Лавкрафта.

* * *

«Тварь на пороге» (21–24 августа 1933) была написана через целых полтора года после предшествующего оригинального произведения Лавкрафта – «Грез в ведьмовском доме». Это один из самых мрачных периодов во всей карьере Лавкрафта. Писатель все еще мучился сомнениями относительно художественной ценности своих работ, его депрессия усугублялась с каждым отказом от Weird Tales или книгоиздателей. Летом 1933 года Лавкрафт взялся за некий аналитический обзор корпуса литературы о необычном, чтобы понять, в чем заключается эффект лучших образчиков жанра. В результате мы имеем