кошек, «Хозяином порта»[127] Роберта Чемберса (1897, рассказ перепечатан в качестве первых пяти глав эпизодического романа «В поисках неизвестного» [1904]) и «Рыбоголовым»[128] Ирвина Кобба (1911). Последние два произведения посвящены гибридным морским чудищам. Во «Мгле» ощутим однозначно расистский подтекст: в страшных образах Глубоководных (Deep Ones) – плодов сношений между человеческими созданиями и амфибиями-рыболюдьми – видимы страхи Лавкрафта по поводу смешанных браков между представителями различных рас. Но этот элемент в целом остается этаким «подводным течением» и не сказывается на впечатлениях от того, с каким мастерством писатель обостряет цепкую атмосферу нарастающего кошмара. И разумеется, когда герой, столь усиленно бегущий от этих существ, в конечном счете оказывается генеалогически связанным с ними – ход гениальный: внешний ужас дополняется ужасом внутренним.

Иннсмут находится в некоторой связи – топографической или иной – с другими населенными пунктами из вымышленной Новой Англии Лавкрафта. Несколько раз упоминается Кингспорт, в первый раз – когда рассказчик добирается на автобусе из Аркхема в Иннсмут. В определенный момент герой делает пометку: «Там, где [река] Мануксет впадает в море, чуть к северу от длинной гряды утесов, которые достигают пика на Кингспорт-Хед и далее уходят в сторону Кейп-Анн» (CF 3.173). Первая отсылка к Кингспорт-Хеду содержится в «Хребтах безумия» (писатель размещает на нем радиостанцию [CF 3.19]) – он, похоже, представляет собой некий утес или выступ, с которого открывается вид на море. Кейп-Анн – реальная локация: имеется в виду северная часть полуострова, на котором расположены города Глостер и Рокпорт, к северо-востоку от Салема (Аркхема) и к югу от Ньюберипорта (Иннсмута). Краткое замечание Зедока Аллена о «кое-каких кингспортских рыбаках» (CF 3.195) нам ничего стоящего не дает. Стоит упомянуть, что Аркхем изображен как относительно нормальный городок в сравнении с исказившимся Иннсмутом. Во «Мгле» даже упоминается «странный древний дом [на вершине Кингспорт-Хед], о котором ходят многие легенды» (CF 3.173) – очевидная аллюзия на «Таинственный дом в туманном поднебесье».

Что касается Мифов Лавкрафта, во «Мгле» поражает то, с какой ясностью Лавкрафт выстраивает связи между этим сюжетом и его предшественниками, в особенности с (тогда еще неопубликованными) «Хребтами безумия». Писатель будто бы ожидал, что читатели будут знакомиться с произведениями в порядке их создания, чтобы каждая последующая история придавала кумулятивный вес ранее прочитанному. Этот аспект наиболее ярко проявляется в отношениях, вроде бы существующих между Глубоководными и шогготами. «Слыхивал када-нибудь о шогготе?» – квакающим голосом спрашивает Зедок Аллен у рассказчика (CF 3.200). Тот отвечает, что нет, но позже в сновидении он «в первый раз увидел шоггота, и вид его заставил меня пробудиться с безумным криком на устах» (CF 3.230). Становится очевидно, что Глубоководные и шогготы находятся или находились в союзе против Древних из «Хребтов безумия». Зедок упоминает «нектрые симвлы, када-т бувшие у ходу у утерянных Древних, кем бы те ни были» (CF 3.190). В конце произведения рассказчик замечает: «Глубоководных никогда нельзя будет изничтожить, хотя палеогеновая магия позабытых Древних иногда и держит их в узде» (CF 3.230). Это упоминание волшебства выглядит странно с учетом того, что Лавкрафт объявил эстетическим мерилом «несверхъестественное космическое искусство». Впрочем, и здесь мы вновь не обязаны принимать слова рассказчика за чистую монету: эти утверждения – явный результат того, что ему сообщили Глубоководные (а более конкретно – его родственница Пфтьялйи). Рассказчик продолжает: «Покуда они покоятся. Но настанет день, и если они вспомнят, то они вновь поднимутся за подношениями, коих алкал Великий Ктулху. И в следующий раз это будет город покрупнее Иннсмута» (CF 3.230). Те же замечания касаются и этих фраз. Все, что мы можем здесь с какой-либо долей уверенности заключить, – Глубоководные некоторым образом связаны и с шогготами, и с Ктулху (которому они, возможно, поклоняются), противостоят вместе с ними бочкообразным Древним из «Хребтов безумия» и планируют более основательное вторжение в человеческую цивилизацию после провала в Иннсмуте, который федеральные власти практически подчистую уничтожают торпедами.

Стоит отдельно уделить внимание истокам Глубоководных. Их наименование, упоминаемое в сюжете всего один раз, в указанном отрывке, и очевидный комфорт, с которым они держатся под водой, указывают на земное происхождение. Ничего из заявлений Зедока не опровергает это умозаключение. Более того, Зедок даже указывает: «Кажись, у челвека есть какая-т связь с такими уодными тварями. Вся живнсть же вышла из вды и мжет туда вернуться» (CF 3.190). Здесь не только предвосхищается конец, где вроде бы смертный рассказчик, осознав кровную связь с Глубоководными, готовится спуститься к ним под воду, но заодно и оспаривается утверждение в «Хребтах безумия», будто бы Древние – в шутку или по ошибке – сотворили всю жизнь на Земле, в том числе человечество. Не исключено, что в этом, строго говоря, нет противоречия: Древние процветали изначально под водой, и вполне допустимо, что они произвольно творили там всевозможных созданий, в процессе обыкновенной эволюции частично вышедших на сушу (в том числе людей). Однако такое умозаключение предполагает, что Глубоководные были среди творений Древних, а во «Мгле над Иннсмутом» указаний на то нет.

Гибридные качества Глубоководных и в первую очередь плодов их соитий с людьми – давняя тема для Лавкрафта. В некотором смысле здесь формируется недвусмысленная привязка «Мглы» к ее первоначальному истоку – «Дагону», где упоминается, что подводные существа, «вопреки перепончатым конечностям, необыкновенно широким и мясистым губам, тусклым, как стекло, глазам навыкате и другим чертам, которые куда менее приятно вспоминать, чертовски напоминали людей по общим очертаниям» (CF 1.57) – точь-в-точь как население Иннсмута. Лавкрафт лично подчеркивает тонкую перекличку между историями через отсылку к Дагону. «Дагн и Астрет – Велиал и Вельзевул», – бормочет Зедок (CF 3.194). Чуть дальше читаем: «Все из верующих – орден Дагна – и их дети никада не умрут, а вернутся к Матери Гидре и ‘тцу Дагну» (CF 3.197). Все это дополняется частыми упоминаниями культа – «Эзотерического ордена Дагона». Однако вновь стоит подчеркнуть: Дагон (каким бы созданием он ни был в обоих сюжетах) ни разу не показывается во всем величии и, соответственно, потенциально выступает лишь неким символом или идолом, объектом поклонения для членов культа.

Вопреки сомнениям по поводу совершенствования литературного дара, Лавкрафт всего через несколько месяцев после окончания «Мглы над Иннсмутом» умудрился сочинить еще одну историю: «Грезы в ведьмовском доме»[129] (январь – 28 февраля 1932). Однако это не самое выдающееся из его произведений. Стивен Мариконда удачно называет его «великолепным провалом Лавкрафта»: «Неровное исполнение не соответствует захватывающим дух замыслам, которые можно включить в список наиболее оригинальных во всей истории фантастической литературы»[130]. Под «построениями» Мариконда подразумевает сногсшибательные в космических масштабах попытки вообразить гиперпространство (четвертое измерение), где все предметы походят на потоки кубов и других геометрических фигур, летящих сквозь бесконечность. Недостатки рассказа – печально тривиальный стиль, кажущийся практически пародией на обыкновенно выразительную