— Но, может, это и неплохо? — хитро заметила Диана. — Давайте выпьем за то, чтобы ваша жизнь в Америке не наполнялась страданиями.

Мы смеялись, употребляли алкоголь. Присутствие «старшего американского брата» ощущалось каждую минуту — катер не исчезал, даже сделался как-то ближе. Море успокоилось. На западе таяла светлая полоска от зашедшего солнца. Разбрелись по каютам около одиннадцати вечера — уставшие, довольные. Я спала без задних ног. Проснулась только раз — минут через двадцать после засыпания. Кто-то взялся за дверную ручку моей каюты и задумался. Это не было ночной фантазией, я все слышала и чувствовала! Мурашки побежали по коже, вернулся страх. А что я, собственно, знаю об этих Харрисах? Да ничего, кроме того, что они сами о себе рассказывали! ФБР их проверяло, так и меня оно проверяло! Везде люди, а люди вечно недорабатывают. Я чуть не окочурилась от этого липкого пронизывающего страха. Но через минуту все прошло. Зря я себя накрутила. Все оказалось просто и прозаично. Мужчина за дверью тяжело вздохнул, оставил в покое дверную ручку и удалился. Я даже не заперлась перед сном, неловко было шуметь задвижкой — дескать, не доверяю. Страх отступал, я обливалась потом. Эх, Бен, Бен… Видать, не все так просто в отношениях с Дианой, приелась, захотелось новенького. Еще и хмель в голове, и жена, поди, уснула… Но включился трезвый ум. С чего он решил, что я соглашусь? Я похожа на любительницу случайных связей? Стану возмущаться, будет неловко, Диана проснется. А если соглашусь? Ну, так, на минуточку. Опять же, буду его царапать, сладострастно стонать, Диана проснется… Не стоит оно того, Бен. Тебе еще жить с этой женщиной. Несколько минут я вслушивалась. Все было тихо. «Арабелла» плавно покачивалась, поскрипывала якорная цепь. За стенкой ворочался на кровати Бен, посапывала Диана. Я успокоилась, даже смешно стало. Какое ни есть, а приключение, без них теперь никак. Качка убаюкивала. Я свернулась калачиком, прижалась к переборке…

Утром — хоть пальцы загибай: акула не напала, ураган миловал. В каюту никто не лез — ни свои, ни чужие. Целомудрие на месте. В крохотную каюту заглядывало взошедшее солнце, на море царил полный штиль. Я даже застонала, так не хотелось возвращаться…

На палубах царила идиллия. Следы вчерашней гулянки Харрисы ликвидировали. Диана в купальнике на соломенном коврике занималась йогой. Бен в шортах сидел в шезлонге и попивал холодную колу из банки. Оба обрадовались, Диана даже вынула ногу из-за головы.

— Намасте, Софи! — помахал рукой Бен. — Как спалось? Судя по лицу, неплохо. Вы проспали потрясающий рассвет, первый и второй завтраки. Пиво? Виски? Шампанское?

— О нет, великодушно благодарю, — помотала я спутанными патлами. — Сегодня только безалкогольные напитки…

Харрисы вели себя непринужденно. Диана вновь взялась за йогу. Бен иногда посматривал в мою сторону с каким-то неуловимым сожалением. Но не расстраивался. Молодец, все могло закончиться плачевно — например, Диана сбросила бы нас в море (без права на возвращение). Посудина с агентами никуда не пропала, на ней маячили все те же лица.

— Нам очень жаль, Софи, — сокрушенно вздохнул Бен, — но, пока вы спали, ваши друзья подавали нам выразительные знаки — мол, пора закругляться. Знаете, мы боимся с ними спорить. Нет, мы отлично провели время, все было просто супер…

— Я вам очень благодарна, — с чувством сказала я. — Нет, правда, побыла с вами — и словно заново родилась. Не хочу вас подставлять, давайте возвращаться.

Назад, в тюрьму! Разгорался прекрасный день, но, увы, не про мою честь. «Арабелла» бодро разрезала волну, кричали чайки — явный признак того, что не за горами суша. Городок Кармелло раскинулся по пригоркам.

Мы пришвартовались примерно в полдень. Катер сопровождения встал рядом.

— Приходите еще, Софи, — улыбалась Диана. — Хорошо проведем время. Нам было приятно.

— Даже не стесняйтесь, — поддержал Бен. — Просто приезжайте, и все. Знаете, Софи, вы как-то перевернули наши представления… В общем, будем рады снова вас увидеть.

Мы даже обнялись на прощание. Я повесила сумку на шею и побрела на парковку. Для выразительности опустила голову и завела руки за спину. Агенты, стерегущие моего красного «Марика», проглотили смешинки.

— Добрый день, мэм, — сухо поздоровался старший. — Надеюсь, хорошо провели время? Садитесь в джип, вас отвезут. Ваше транспортное средство доставят на виллу наши люди.

Я не возражала. Они уже сыты по горло моей самостоятельностью.

Вскоре мы въехали на территорию виллы, закрылись ворота. Я прошествовала в дом и стала приводить себя в порядок. Странно, никто не ругался. Все хорошо, что хорошо кончается. И разве я плохо себя вела? С какой-то неясной задумчивостью поглядывал на меня Харви Слейтер. С неясной надеждой поглядывала экономка. Не подцепила ли кого в своем турне? Но в этом плане мне нечем было похвастаться. Уланов из обещанных трех суток отсутствовал только двое. Вернулся на день раньше — уже в курсе произошедшего, уставился на меня с какой-то предвзятостью.

— Солнышко, ты не человек, а какой-то праздник непослушания! Объясни, ты умная или нормальная? На хрена ты это сделала? Плохо живется? Чего-то не хватает?

— А мне всегда чего-то не хватает, — отрезала я и невольно задумалась: а в самом деле, я умная или нормальная? — Что опять не так, дорогой? Если что-то не запрещено, значит, это разрешено, разве нет? Все окончилось благополучно, это хорошие люди, никакие не сообщники твоего сенатора и даже не агенты КГБ. Вы сами их проверили вдоль и поперек. ФБР меня охраняло и чуть в купальник не заглядывало. Что не так? Я тебя просила тысячу раз — вывези меня на морскую прогулку. До сих пор вывозишь. Приходится самой спасаться.

— Ну и как, отвела душу? — умерил обороты Уланов.

— О, это было замечательно, — я тоже выключила непокорную жену. — Я осуществила свою мечту — искупалась в открытом море с тунцами и акулами. Вернее, только начала ее осуществлять. Хорошо, но мало, дорогой. Хочу еще. Извини, но я опять поеду с Харрисами, и попробуй мне только запретить.

Уланов ревниво фыркал, но ему предъявить мне было нечего. Прошел день, за ним еще один. Прибыли два важных господина — надутые, надменные, — уединились с Улановым в кабинете. Как-то незаметно убыли, увозя с собой целый выводок людей в сером. Уланов что-то мурлыкал, потирал ладони. От нечего делать я налепила пельменей, самолично пропустив говядину с салом через мясорубку. Экономка с ужасом смотрела на разложенные по листику изделия. Не для средних умов, как говорится. За ужином Уланов распечатал бутылку вина.

— А что, — изрек он задумчиво, — «Бордо» урожая семьдесят четвертого года и