— Сегодня праздник? — насторожилась я.

— А день рождения — не праздник? — Уланов хитро прищурился.

— Какая прелесть, — восхитилась я. — Я так рада, что ты помнишь о моем дне рождения, который наступит через три дня…

— Я помню, — перебил Уланов. — Не подловишь. И ничто не мешает начинать его праздновать уже сегодня. Просто дела идут хорошо… — Он разлил вино по бокалам, понюхал издающие соблазнительный аромат пельмени. — Мной довольны. Нелегальная советская сеть на территории США фактически ликвидирована. Недобитки еще вошкаются, но большая их часть находится под наблюдением бюро. Выбывших сменит молодая поросль, но пока освоятся, зацепятся, обзаведутся связями, агентурой — вечность пройдет. А дела у нашей первой родины неважны. Дорогой Леонид Ильич совсем плох, может быть, протянет еще полгода или меньше. Даже в телевизоре видно — полная развалина. По бумажке с трудом читает. Кто будет после него? Куда повернет страна? Союз погряз в распрях, показухе, жрать нечего, нефть ничего не стоит. Толчок — и все развалится. И лучше быть подальше, чтобы осколки не долетели. Каждый день убеждаюсь, что все сделал правильно. В общем, меня ценят, Сонька. Сотрудничество будет долгим и продуктивным. Формируется аналитическая группа из таких, как я, — для прогнозирования и изучения ситуации. По всему, буду в этой группе старшим. Место базирования, как и предполагалось, Буффало, штат Нью-Йорк. Переезд — недели через четыре. Там, кстати, много воды — город стоит на берегу озера Эри, одного из Великих американских озер. Ты же любишь, когда много воды?

«Новость так себе», — подумала я.

Новые документы, свое жилье — именно так, как было обещано. Есть предложение подкорректировать внешность… но пока оно в процессе осмысливания. Как тебе такая новость?

— Не знаю, дорогой, — я поежилась. — Ты же в курсе, что я панически боюсь всего нового.

— Это не тот случай, уверяю тебя. — Когтистая лапа КГБ до Буффало не дотянется. Теперь вторая новость. Когда у тебя, говоришь, день рождения? Через три дня, помню. Мы встретим его на яхте в открытом море.

— Правда? — ахнула я. — Милый, так с этого и надо было начинать!

— И это будет не та дырявая посудина, куда тебя приглашали эти нищеброды Харрисы. А роскошная океанская яхта со всеми прибамбасами…

— Непременно белоснежная, — напомнила я.

— Само собой. Деньги немалые — зафрахтовать такое судно на три дня, но фирма платит. Возможно, ты видела это судно у причала в Кармелло, называется «Афродита». Но есть пара закавык…

— Вот так всегда, — расстроилась я.

— Да нет, все уже решено, — зачастил Уланов. — Гулять так гулять. Но без сопровождения нас в море не выпустят. Охрана будет не только поблизости, но и на борту. Понятно, что приятного мало, но такое условие.

— Странно, — пожала я плечами, — во время плавания с Харрисами никакой охраны на борту не было.

— Так кто ты и кто я, — откровенно объяснил Уланов. — Ты — жена ценного кадра, а я и есть тот кадр. Без обид, Сонька. Случится что с тобой — ФБР переживет. А если со мной — то все ожидания насмарку. Сначала они решительно отказали, пришлось объяснить господам, что моральный климат в семье тоже чего-то стоит. И вообще у тебя день рождения. Так что обойдемся без протестов, родная. Вторая проблема — отсутствие нормального капитана. Назови его как угодно — штурман, шкипер. Команда нам не требуется — на таких посудинах ее и не бывает. Обойдемся без боцманов, лоцманов и официантов. Сами не маленькие. А то не отдых получится, а какой-то троллейбус в час пик. У капитана «Афродиты» проблемы со здоровьем, яхта временно обслуживается местным яхт-клубом. Руководство клуба предложило человека, но ФБР он чем-то не устроил — видимо, кубинскими корнями. Надеюсь, за три дня проблема решится. Нужен опытный благонадежный человек.

Я согласилась и выразила уверенность, что ФБР справится. Ведь где-то есть они — опытные и благонадежные.

Пельмени пошли на ура, и вино оказалось неплохим. Остаток вечера я изображала из себя счастливую жену. Потом примеряла купальники, собирала сумку с необходимыми в плавании вещами. Уланов посмеивался — не бегу ли я впереди паровоза? Еще три дня впереди, а я уже на чемоданах. Может, лучше лечь и отдаться своему благодетелю? А вот этого как раз не хотелось. Но капитуляция была неизбежна — как у Третьего рейха в осажденном Берлине…

Напряжение усиливалось. Наутро я отстучала «депешу» Вернеру. Он очень кстати возник в окне и подал знак: свободен. Тоже возбудился — это было видно даже на расстоянии. Я быстро закруглилась, порвала послание на мелкие кусочки, а затем выбросила в мусорный бак, обернув своими гигиеническими отходами. Лично мне было глубоко плевать, кого изберут штурманом, шкипером, капитаном — тем более в одном флаконе. Похоже, я выполнила свою задачу — устроила морскую прогулку. А дальше пусть КГБ ломает голову. Лишь бы ничего не сорвалось…

Мысль о том, что собираюсь предать предателя, несколько беспокоила. Моральные терзания присутствовали. Но разве я хотела, чтобы этот тип и дальше гадил моей стране, которую развел самым неподобающим образом? Я с трудом его переваривала, прилагала титанические усилия, чтобы изображать любовь. О том, что сама рискую, старалась не думать. На второй день, чтобы не видеть его довольную физиономию, я ушла на пляж, полдня валялась в шезлонге, купалась в прибрежных волнах. Когда вернулась, Уланов на крыльце разговаривал с незнакомцем. Тот стоял спиной, он был в джинсах и серой рубашке с погончиками.

— О, ты вернулась, дорогая, — обрадовался Уланов. — Представляешь, у нас есть идеальная кандидатура на должность капитана красавицы-яхты. Наших друзей из… сама знаешь, какой организации, он вполне устраивает, человека проверили. — Уланов говорил по-русски, чтобы не смущать «человека». — Меня он тоже устраивает — не болтун, без вредных привычек, вроде толковый. Познакомься, дорогая, — он плавно перешел на английский, — Пол Гаррисон… Я ведь не ошибся?

— Не ошиблись, сэр, именно так. — Мужчина повернулся, изобразил улыбку. — Добрый день, мэм, приятно познакомиться.

Надеюсь, ничем не выдала охватившее меня волнение. Но ноги предательски задрожали. На меня почтительно смотрел майор КГБ Вернер Олег Михайлович. Он был рядом, во плоти, не какое-то там изображение в далеком окне! Я справилась с испытанием, любезно улыбнулась, протянула руку.

— Здравствуйте, Пол, нам тоже очень приятно. Мы ведь можем называть вас по имени? — Голос не дрожал — я схватывала свою роль буквально на лету. Эффект, конечно, потрясающий. Как такой маневр удался Комитету? Что это было вообще? Истинный американец, безупречное знание английского языка, включая его американский вариант…

— Разумеется, мэм, называйте меня по имени, — кивнув,