Я плавала за кормой, боясь отдаляться. Вильямс делал вид, что не подглядывает. В этом что-то было — плавать в открытом море, не зная, какая под тобой глубина. И кто там под тобой обитает… Появился Уланов с банкой холодного пива. Захотелось нырнуть и не выныривать.

— Ба, человек за бортом! — вскричал он. Я плавала кругами, добродушно улыбаясь. Он развалился на диванчике, расставив ноги, лениво попивал пивко. За версту чувствовалось, как от него несет крепкими и слабыми алкогольными напитками. Но пьяным он не выглядел. Хорошо это или плохо, я пока не понимала. Услуги стюарда к морской прогулке не прилагались, Уланов посчитал, что не нужны на судне посторонние, путающиеся под ногами. И теперь жалел — все приходилось делать самому. В том числе бегать за пивом.

— Как водичка? — участливо осведомился Уланов.

— Сойдет, — проворчала я. Водичка действительно бодрила. А то, что скрывалось в пучинах, меня уже не беспокоило.

— Отлично. — Он сделал большой глоток, пиво потекло по губам. — Сейчас допью и к тебе присоединюсь. Ты выглядишь ослабшей, будем тебя спасать.

— Может, не надо? — вздрогнула я.

Уланов засмеялся.

— Не бойся, топить не буду. Здесь не Истра, такие шутки могут плохо закончиться.

У моего супруга возникали барские замашки. Смотреть на это было крайне неприятно. И он, похоже, что-то чувствовал, временами тень пробегала по его лицу, глаза превращались в щелочки. Опытный шпион сказал бы: весьма непрофессионально, Софья Андреевна. Но кто тут видел профессионалов?

— Где мы находимся? — спросила я.

— Понятия не имею, — пожал плечами Уланов. — Маршрут согласован с ФБР. Точнее сказать, бюро его и составляло. Удивляюсь, что мы не в тридцати метрах от берега. Это территориальные воды, детка. Под бдительной защитой береговой службы США и вот этих парней, — он кивнул на застывший неподалеку катер. — До берега, полагаю, миль двенадцать. Будем ходить туда-сюда вдоль береговой полосы. Немного постоим и снова в путь. К вечеру встанем на якорь — и до утра. Завтра — приоткрою небольшую тайну — высадка на архипелаге Бретау. Возможно, ты читала о нем. Крохотные живописные островки, находка для романтически настроенных людей. Мы ведь с тобой неисправимые романтики?

— А то, — подтвердила я. — Рыбачить не собираешься?

— Рыбачить? — удивился Уланов. — Ты знаешь меня без малого восемь лет, родная. Я похож на рыбака?

Зря я спросила. Рыбаком Уланов не был. Разве что за компанию — с коллегами по службе мог посидеть с удочкой. А лучше с начальством. На охоту ездил, по грибы ходил, а вот с рыбалкой не сложилось. Предпочитал «рыбачить» в магазине «Океан», где имел блат, а значит, доступ ко всем дарам морей и океанов.

— Прости, забыла. А вот Бен Харрис рыбачил. Вот такого тунца поймал…

Я развела руки, но что-то не рассчитала, завалилась носом в воду. Вынырнула, стала отфыркиваться. Уланов от души веселился.

— Будь осторожна, дорогая, а то придется тебя спасать. Теперь так будет всегда, когда ты станешь расхваливать чужих мужчин.

Он размахнулся, выбросил пустую банку в море. От моря же не убудет. Упруго поднялся, нырнул с борта, игнорируя ступени. Шумно выплыл, сделав страшные глаза, бросился на штурм, яростно загребая. Я взвизгнула от страха, нырнула ему под ноги…

Этот день тянулся невыносимо долго. Вернер поднимал якорь, мы куда-то шли. А я представляла, как меня забыли в море. Кто я такая? Всего лишь жена особо ценного русского парня. Как долго, интересно, продержусь? Может быть, полчаса, час…

Солнце опускалось, никуда не спеша. Я загорала на верхней палубе, вертелась на соломенном коврике. О безмятежном отдыхе оставалось только мечтать. Иногда охранники поднимались на мостик, общались с Вернером. Видимо, уточняли маршрут. Затих двигатель, из клюза вывалилась якорная цепь. Это и была обещанная остановка на ночь. Сегодня ничего не будет, вдруг сообразила я. Откуда взяться в этих водах парням с Кубы? Куба далеко, Куба не рядом… Значит, все произойдет завтра. Или послезавтра. Не исключено, что планы Вернера связаны с посещением островов Бретау, где нас поджидает просто чудовищная романтика!

Я успокоилась. Пусть будет так. Наслажусь в последний раз покоем, потерплю Уланова. Восемь лет терпела, что мне эти сутки? Легче стало на душе, я расслабилась. Солнце заметно подсело, подкрадывались сумерки. Мы не были одиноки в этом море, иногда проплывали суденышки. В паре миль по траверсу к берегам Америки шел парусник — возможно, учебный. Загорать не имело больше смысла. Я завернулась в парео, села в шезлонг. В рубке под ногами Вернер что-то переключал. Я могла бы к нему спуститься, но воздержалась.

Уланов зычным голосом возвестил, что на стол подано, я могу переодеться, если есть желание. Большого желания не было. На спинке шезлонга висела шелковая накидка — я набросила ее поверх парео, так и спустилась.

Стол был накрыт на кормовой палубе. Надо заметить, Уланов постарался, все сделал сам. Я почти оценила этот самоотверженный труд. В закрытой жаровне, похожей на луноход, томилась телятина. Какой же русский без шашлыков? Он лично порезал фрукты, разложил на доске готовые к поеданию морепродукты. Столик был неплохо сервирован — салфеточки, свечи. В ведерке со льдом дожидалось шампанское. Уланов был каким-то торжественным, в белой рубашке. Странно, в течение дня он несколько раз прикладывался к спиртному, но к вечеру был почти трезв.

— Прошу, дорогая. — Он предложил присесть, при этом выглядел, как настоящий джентльмен. В чем-то был подвох. Или не было никакого подвоха…

Мы пили шампанское, смотрели на море. Вернее, я смотрела на море, а Уланов смотрел на меня. Может, хочет расстаться? — внезапно подумала я. Чувствует, что особой взаимности от меня не добьется. Но нет, еще не пришел тот день. Он вынул из кармана продолговатую бархатную коробочку, положил передо мной.

— С днем рождения, любимая.

— Это что? — насторожилась я.

— Открой, посмотри.

Я осторожно приоткрыла — и чуть не ослепла! Быстро закрыла, затем повторила попытку. В ужасе уставилась на содержимое коробочки.

— Что это, милый?

— Золото, бриллианты, — вкрадчиво объяснил Уланов. Моя реакция его вполне устроила. — В основном бриллианты, но есть и золото. Гарнитур, так сказать. Колье и сережки.

— Уланов, ты охренел? — потрясенно прошептала я. — Это же яхту можно было купить…

— Ну, не совсем. — Он ухмылялся, хитро на меня поглядывал. — Это просто подарок, Сонька, не больше, не меньше. Зарабатываю, могу себе позволить сделать жене приятное. Без всяких, заметь, предварительных условий. Как сказала Мэрилин Монро, пока не умерла: «Бриллианты — лучшие друзья девушек». Примеришь?

Я закашлялась. Он встал, похлопал меня по спине. Конечно