— Послушай, Бен, — выдавила я. — Ну ладно, переиграли, ваша взяла. Но может, как-то договоримся? Что вы хотите? Ты понимаешь, что скоро здесь будут агенты ФБР со всего штата и парочки соседних?

Он смотрел на меня с любопытством, склонив голову. Просто смотрел, не собираясь ничего отвечать. Возможно, я была ему интересна как женщина. А если учесть, что одежды на мне был самый минимум… Послышался шум, топот, в каюту заглянула Диана.

— Дорогой, кажется, начинается движение. Требуется твое участие.

Она убежала. Бен с удрученным видом покачал головой.

— Послушай, Бен, что происходит? — я повысила голос. — Вы же не можете до бесконечности всех убивать…

Нет, определенно я была ему интересна! Но время поджимало. Он сделал шаг, не сводя меня глаз, ударил локтем — в висок. Видимо, щадящий удар, не оставляющий внешних повреждений. Мне хватило. Резкая боль, казалось, вывернула меня наизнанку. Я повалилась без чувств.

Но что-то звало в дорогу. Не знаю что, я вроде не на службе, гражданская баба, оказавшаяся между жерновами! Я пробыла в беспамятстве не очень долго, можно сказать, секунды. Слышала, как Бен карабкался по лестнице, молила себя не отключаться. И справилась с этой непосильной задачкой, больше в обморок не падала. Встала на четвереньки, помотала головой. Мужики валялись без сознания. Голова горела, как печка, в которую подлили бензин! На прикроватной тумбочке стояла баночка с колой — видно, Вернер себе приготовил. Я подползла к тумбочке, кое-как открыла банку, сделала глоток, остальное вылила себе на голову. Вот ни разу мне не было смешно! В мозгу прояснилось. Перекатилась через порог, попыталась подняться. Добрела до лестницы, держась за стену. А дальше снова волоком — буквально ползла по ступеням. Сознание куда-то закатывалось, перед глазами плясали круги. Я ползла мимо трупов, в проеме сделала остановку, поднялась на колени…

И стала свидетельницей происходящего. Агенты ФБР оказались не семи пядей во лбу. Выполняли инструкции, а когда случалась нештатная ситуация, терялись и не знали, что делать. Возможно, повлияли темная ночь и то, что прошло совсем немного времени. Тишина на «Афродите» беспокоила сотрудников. Пассажиры давно не мелькали, коллег не видно, на связь не выходят. Гости по-прежнему на яхте — резиновая лодка пришвартована к трапу. Полные идиоты! Или сбили с толку силуэты, снующие по палубе (Бен с Дианой). Но терпение иссякло. Завелся двигатель, катер медленно тронулся в дорогу. Но к «Афродите» подошел уже на холостом ходу, встал боком. Суда соединил дощатый трап. На борту шевелились двое. Один вскарабкался на трап, перебрался на «Афродиту». Полез второй. Странно устроена память: я вспомнила про бриллиантовый подарок Уланова — коробочка лежала в столике на корме. Я пыталась закричать, предупредить людей об опасности! Поползла, замахала рукой, извлекала из горла пугающие звуки! Возможно, меня заметили. Но уже было поздно. Диана с Беном открыли беглый огонь из пистолетов. Один прятался за диваном, другая укрылась на правом борту. Они сняли глушители для большей эффективности. Мужчина, ступивший на борт, даже не успел выхватить оружие. Его отбросило обратно к трапу. Второй уже вскарабкался на трап, заметался, бросился обратно — в этот момент его и догнала пуля. Или не одна. Он рухнул ничком, какое-то время шевелился, потом перестал. Диана перебежала, залегла за телом мертвого агента. На катере в рубке метался человек. Высунулся, дважды выстрелил. Весь этот кошмар происходил перед моими глазами! Семейка негодяев открыла ураганный огонь. Бились стекла, рикошетили пули о металл. Из рубки донесся вскрик, что-то упало. Но агент Моретти еще сопротивлялся. Он высунулся, прогремели два выстрела. В ответ — тишина. Негодяи перезаряжали оружие. И снова беглый огонь из всех стволов! Моретти метался, как загнанный волк по замкнутому пространству. Снова закричал, повалился. Пистолет выпал из руки, запрыгал по металлическому полу. Раздался душераздирающий стон. Харрисы прекратили огонь, произвели очередную перезарядку пистолетов. Бен выбрался из-за дивана, на корточках перебрался к супруге (я почему-то была уверена, что, несмотря ни на что, они женаты). По итогам короткого совещания Бен перебежал к трапу, перемахнул на борт катера. Моретти не стрелял. Бен выждал, вытянул шею, затем переместился к рубке и прижался к металлической стене. Ворвался внутрь, сжимая пистолет обеими руками. Сопротивления не было, Моретти утратил способность отвечать. Несколько секунд стояла тишина. Затем прогремел одиночный выстрел. Вскоре вышел Бен, он держал ствол в опущенной руке. Поднялась Диана, что-то бросила сообщнику. Бен отозвался с насмешливыми нотками в голосе. Я разобрала лишь, что аппаратуры дальней радиосвязи на катере не было. То есть послать сигнал тревоги на виллу агенты не могли.

Я без сил опустилась на палубу. Трясли рыдания. Кто-то подошел, встал, расставив ноги. Не хотелось поднимать голову, казалось, что сейчас меня убьют. Но не убили. Подошел второй, и мужчина с женщиной стали глухо переговариваться. Диана опустилась на корточки, подняла мою голову за подбородок. Куда подевалась та милая компанейская особа? На меня в упор смотрели глаза, в которых, казалось, поблескивали кубики льда.

— Ну что ты, милая, раньше надо было плакать, — вкрадчиво произнесла Диана. — А раз уж влезла в это дерьмо, то не попадаться.

Она влепила мне тяжелую затрещину. Сознание шатнулось, но удержалось на тонкой ниточке. Брякнули наручники — она пристегнула меня к поручню и удалилась…

Иногда я приходила в себя, вставала на колени, тоскливо обозревала горизонт. В округе нет ни одного огонька, только бескрайнее море — в меру взволнованное, колышущееся. Три суденышка — «Афродита», прилипший к ней катер, а чуть в стороне — «Арабелла». Мне мерещилось, как всплывает советская подводная лодка, приветливо машет рукой бравый капитан, а группа морского спецназначения уничтожает огнем подлых террористов. Я бы полжизни отдала за это! Или даже больше. Зачем я Харрисам? Им нужен Уланов. Тем более зачем им Вернер? Разве что в качестве заложников на случай появления представителей государства…

Преступники действовали неторопливо. Агента, погибшего в перестрелке, Бен столкнул в воду, перебросил на катер трап. Перепрыгнул туда сам и полез через люк на палубе в трюм. Оттуда раздавались глухие удары металла о металл. Если не ошибаюсь, в литературе существует понятие — «открыть кингстоны». Из люка возник Бен, перепрыгнул на борт «Афродиты». А катер как-то накренился и стал помаленьку сползать в море…

Когда с нижней палубы подняли Уланова, от катера осталась только рубка, да и та не вся. На Уланова было жалко смотреть. Он сутулился, распухла челюсть, воспалились глаза. В них застыли боль и отчаяние. Он глянул