на меня — равнодушно, без интереса. Ладно, хоть на пару секунд задержал взгляд. Он ничего не сказал, опустил голову, и я с огорчением констатировала, что боль и отчаяние относятся не ко мне. Резиновая лодка переместилась к корме. Посадка получалась удобной — со ступеней. Неудобство лишь в том, что приходилось мочить ноги. Руки Уланова были связаны в запястьях перед собой, что, в принципе, не мешало движению. Он первым забрался на лодку под прицелом двух стволов, по команде лег на живот и свернулся калачом. Диана пристроилась на корме, Бен сел за весла. Проблем с доставкой «объекта желаний» на борт «Арабеллы» не возникло. Уланов не бунтовал, не пытался выпрыгнуть в море. Его подняли по трапу и, по аналогии со мной, пристегнули наручниками к лееру. Я плохо видела, пот и слезы щипали глаза. Вернулись оба, проследовали мимо меня на нижнюю палубу. Сердце сжалось и не отпускало. Прошло минуты две, донесся шум, прогремел выстрел! Я завыла, как волчица на луну. Бедный Вернер… Это я виновата в его смерти! По моей милости эти бандиты оказались на «Афродите»! Я свернулась в позе зародыша, предалась страданиям. Снова донесся шум, поднимались люди. Я не хотела на них смотреть, но голова сама повернулась. Бен подталкивал в спину Вернера — живого, хотя и избитого! Руки майора были опутаны скотчем за спиной. Он шел тяжело, подволакивал ноги. Я испустила облегченный вздох. Видимо, пытался вырваться, пришлось применить оружие. Он посмотрел на меня и задержал взгляд. Поморщился: вы правы, Олег Михайлович, подставили совершенно невиновную девушку! Ну, хорошо, не такую уж невиновную и не такую уж девушку… Но разве суть от этого меняется? Ему действительно было жаль — размякло холодное чекистское сердце. Вернера тоже положили лицом на дно лодки, заставили свернуться. На этот раз орудовала веслами Диана, а Бен держал пленника на мушке.

— Софи, вы в порядке? — вспомнила про меня Диана. — Мы скоро вернемся, подышите пока. Не уходите никуда, ладно?

Энергично заработали весла. Ладно, я готова была подождать. Главное, что Вернер жив. Стоило им только отдалиться, я тут же встала на колени, натянула цепочку, стала дергать. Затем выворачивала поручни из палубы. Что при этом хотела, неизвестно. Ограждение было тонким, но, к сожалению, стальным и хорошо вмурованным в корпус судна. За этим занятием меня и застал Бен, вернувшийся на «Афродиту». Он даже комментировать не стал. Диана осталась на «Арабелле» — охранять улов. Все происходящее вдруг стало напоминать детскую задачку: как перевезти через реку волка, козла и капусту, если за один прием можно брать только что-то одно. Бен игнорировал меня, пришвартовался к корме, правым бортом прошел на переднюю палубу. Скрипела крышка люка, из трюма доносились глухие звуки. Я воочию представляла, как забортная вода наполняет пространство трюма. Где-то читала, что, если запустить воду лишь в одном отсеке, судно будет крениться — пока не ляжет на борт. Хочешь потопить корабль красиво — открывай кингстоны по всему трюму.

Мелькнула мысль: меня хотят оставить здесь. Так и будут меня, прикованную, обгладывать морские обитатели. Но нет, пока мой час не настал. С «Афродитой» что-то происходило — яхту повело, заскрипели переборки. Я вцепилась в поручень: ой, мамочки… Вразвалку подошел Бен, стал меня разглядывать. Я сжалась в комочек. Пистолета в руке не было, хоть за это спасибо. Он отомкнул один из браслетов, и наручники повисли у меня на запястье.

— Сами дойдете, Софи? Лодка за кормой, управлять будете сами. Куда плыть, знаете. Давайте без глупостей и лишних вопросов.

Я брела самостоятельно, никто не волок на аркане. Под палубой что-то трещало, настил вдруг стал уходить из-под ног! Ойкнув, я побежала на корму, стала карабкаться в лодку. Она качалась, я хваталась за дутые борта.

— Устраивайтесь лицом вперед, — бросил Бен, — Берите весла.

Я сидела на коленях, сжимала рукоятки. Дрожали руки. Мне не позволили даже одеться — я была лишь в купальнике, причем чересчур экономном. Но это не заводило преступника. Он устроился сзади, и я зримо чувствовала ствол пистолета, направленный в затылок. А это, надо признаться, дисциплинирует. Я отгребла от кормы, развернулась. Крен «Афродиты» уже был виден невооруженным глазом. Но судно пока оставалось на плаву. Утонут мои бриллиантовые изделия, — мелькнула грустная мысль. — Превратятся в морские сокровища. Я вышла на прямую, активно гребла. Быстро устали руки.

— Прослушайте, Бен… — Я не выдержала, покосилась через плечо.

— Давайте определимся, Софи, — перебил преступник. — Послушать я могу, от меня не убудет. Но ответов не ждите, просить и умолять бесполезно. Каждый делает свою работу. Все, что было раньше, — театральная постановка, забудьте. Радуйтесь, что пока живы.

Весла вываливались из рук, застревали в резиновых уключинах. Но я как-то гребла. Над кормой «Арабеллы» возвышалась Диана с пистолетом, наблюдала за подходом посудины. Справа что-то затрещало. Я не выдержала, глянула через плечо. Красавица «Афродита» сильно накренилась, практически легла на правый борт. В этом перекошенном виде она и уходила под воду.

По команде Бена я развернула лодку на 180 градусов, и две кормы встретились. Лязгнула защелка на судовой дверце. Бен перелез на судно. Я выбиралась на четвереньках, под прицелом.

— Добро пожаловать на борт, Софи, — возвестила Диана. — Вы ведь напрашивались на повторное путешествие в нашей компании? Считайте, что сбылось… Бен, ты предупредил эту сучку, чтобы не занималась глупостями?

Я могла оттолкнуться от борта и уйти на лодке в открытое море. И хрен бы они меня поймали. Работать веслами я умела. Признаться, такая мысль мелькнула. И что дальше? Играть в догоняшки с «Арабеллой»? Начну упрямиться и показывать характер — да меня просто пристрелят! Нет у меня характера и никогда не было. Я отчаянная трусиха. Втянула голову в плечи и вскарабкалась на борт, ожидая удара по голове. Но не дождалась. На меня смотрели насмешливо, с презрением. От изящной океанской яхты на поверхности остался лишь кусок борта и рубки. Меня подтолкнули в спину — вниз. Я помнила, что там внизу — кают-компания и две небольшие спальни, включая гостевую. Но статус гостей оказался пониженным — слева за ступенями находилась дверка в трюм, туда меня и подтолкнули. Я спускалась по лестнице, а эти демоны за спиной с удовольствием слушали, как я шмыгаю носом. Открылся коридор. Идти приходилось пригибаясь. Закачалась тусклая лампочка, которую я зацепила макушкой. Потом схватили за плечо, заставляя остановиться. Заскрипел металл, образовался проем, куда меня втолкнули. Я упала, отбив плечо, кажется, потеряла сознание…

В этой клетке было холодно, как на арктическом полюсе. А я пришла сюда