– У меня погас фонарь, – выдохнул я, подняв вверх окровавленные руки. По намерзшему на перчатках снегу на запястья стекали тонкие алые прожилки. – Я заблудился.

Она кивнула и махнула рукой на солдата.

– Идите за рядовым Миллером, он проводит вас к палатке. Не отходите от него ни на шаг.

– Что здесь происходит? – крикнул я. – Чья это кровь?

Палмер, ничего не ответив, исчезла в темноте, а Миллер взял меня за руку и потащил за собой. Я заковылял за ним и вскоре увидел наши палатки с развешанными между ними лампочками.

По пути нам встретился Страж, бегущий в противоположную сторону с прижатым к боку фонариком и пистолетом в руке. Не обратив на нас никакого внимания, он нырнул в снежную муть.

– Залезайте в палатку и ждите, – хрипло приказал Миллер. – Не вздумайте выходить. Ничего еще не кончилось.

– Что не кончилось? – спросил я, однако Миллер уже исчез.

Бормоча проклятия, я побрел к палаткам и, добравшись до своей, вдруг явственно услышал тихий стон.

У соседней палатки лежал Джет, схватившись за ногу и откинув назад голову, словно кукла из папье-маше. Рыжие волосы выделялись на снегу ярким пятном. Я бросился вперед и упал на колени.

– Джет, что случилось?

– Мне здорово досталось, – невнятно пробормотал он, указав рукой на бедро, где зияла глубокая длинная рана, из которой била кровь. – Я пытался отступить к палатке и… О, черт! – Джет прижал ладонь к развороченному бедру. – Как холодно… Как холодно, Гарри…

Я схватил его за руку, потянул на себя и помог заползти в палатку. Лицо и кисти Джета были покрыты множеством мелких ранок, однако самая серьезная была на ноге. Я уложил молодого химика на пол, подстелив одеяло.

– Мне надо согреться, Гарри… – сонно прошептал он. – Просто согреться…

– Сперва нужно остановить кровотечение, – ответил я, сноровисто работая руками.

Тут главное было не упустить время. Переохлаждение влияет на сворачиваемость крови – обязательно следовало наложить на ногу тугую повязку, иначе Джет наверняка погибнет от кровопотери.

– Меня это не волнует, – покачал головой он. – Мне плевать. Там… там было существо… Руки, или… да, длинные тонкие руки, будто… Черт, черт, я замерзаю!

Джет вздрогнул всем телом, и я, свернув простыню, наложил ее на бедро. Затянул как можно сильнее, однако он, похоже, ничего не заметил.

На улице ударило еще несколько выстрелов, снова раздались крики, еще ближе.

К тому времени, когда я закончил обрабатывать замеченные мною раны, Джет то ли уснул, то ли потерял сознание. Я проверил пульс: медленный, но стабильный. Найдя еще несколько одеял, хорошенько укрыл раненого. Вероятно, ногу придется отнять, думал я, однако он выживет, если не умрет до утра.

Дожидаясь, пока кровотечение остановится, я подошел к столу Джета, позаимствовал у него ручку с бумагой и нацарапал тебе короткую записку, о которой упоминал. Вдруг ты больше обо мне ничего не узнаешь?

Снаружи продолжалась какая-то суматоха. Похоже, там шло настоящее сражение, и обитателям лагеря явно требовалась помощь.

Я порылся в вещах Джета, разыскивая исправный фонарик. Найдя, щелкнул кнопкой – работает ли? – и расстегнул молнию на входе в палатку.

Прямо перед входом стоял Беттан с пистолетом наизготовку.

– Куда вы, черт возьми, собрались?

– Я… я хотел помочь.

– Ах, помочь? Палмер один раз уже пришлось вас спасать. Сидите в своей палатке, не путайтесь под ногами!

Я выбрался наружу и встал во весь рост.

– Что тут происходит? Вы обязаны мне рассказать…

Беттан схватил меня за грудки и с силой притянул к себе.

– Слышали, что я сказал? Марш в палатку!

– Слушайте, что вы тут…

– Гарольд, у нас сейчас нет времени на дискуссии! – Он подтащил меня почти вплотную, так что я чувствовал неприятный запах у него изо рта. – Быстро в палатку, и дайте большим парням разобраться с проблемой.

– Хорошо, хорошо, – вздохнул я и нырнул в палатку Джета.

Беттан быстро застегнул ее снаружи. Я еще успел увидеть, что в нескольких футах перед ним неподвижно, словно статуя, стоит Йон. Он глянул на меня, и, несмотря на тусклый свет освещающих лагерь лампочек, я мог поклясться, что наш антрополог улыбается.

Я сидел с Джетом до восхода солнца, постоянно проверяя его пульс и по мере возможности обрабатывая раны. Пытался поддерживать в палатке тепло. Хотя температура у Джета ночью поднялась, опасного для жизни жара не было.

Наверное, мне следовало прислушаться и к собственному организму. Пишу тебе и, поглядывая на свои руки, вижу, как они покраснели и опухли. Хоть в перчатках, хоть без, их словно покалывает мелкими иголочками. Мне удалось отогреть левую, а вот пальцы правой до сих пор не повинуются. Три из них, после указательного, вообще не чувствую. Похоже, отморозил. Повезло, что я левша.

Не могу сказать, сколько длилась эта ночь. Я точно не спал ни минуты – все прислушивался к звукам в темноте. Через некоторое время на территории лагеря воцарилась тишина; буря закончилась. По-моему, после этого прошло лишь несколько минут, и над горой начало подниматься солнце.

Я выполз из палатки Джета и обнаружил, что наша группа стоит полукругом футах в ста от меня. Как я ни старался, ни единого следа крови на льду не заметил – видимо, все замел снег.

Я подошел к ним. Все были на месте, кроме Беттана. Справа и слева от нас дежурили рядовые Миллер и Сэндерсон, держа винтовки наперевес. Паркера я среди собравшихся тоже не увидел.

Прямо перед ними лежало огромное существо – ничего подобного я в жизни не встречал. Гигантская туша серо-голубого цвета, напоминающая обезглавленного бегемота… В середине тела – четыре желтых глаза без век. Никаких признаков рта. С боков гигантского туловища простирались десять длинных и толстых, словно ствол дерева, щупалец, заканчивающихся широкими остриями. Вокруг существа разлилась лужа желто-зеленого цвета.

Хэтти, я пытаюсь описать эту тварь… Как ни выразись, словами нужного впечатления не создашь. Сейчас сижу в палатке – никак не отойду от шока. Руки трясутся и не могу понять – почему? От страха? От возбуждения?

Неужели мы столкнулись с чужим?

Полина захватила с собой камеру «Полароид» и теперь обходила существо по кругу, делая снимки и убирая фотографии в карман куртки.

Слева от чудовища лежал человек, наполовину прикрытый одеялом, словно самодельным, пропитанным кровью саваном. Голова осталась снаружи, и у меня перехватило дыхание. Паркер…

– Он был хорошим парнем, – вздохнула Палмер, проследив за моим взглядом.

– Мы так и не нашли его левую руку, – покачал головой Страж.

Вели они себя до странности спокойно. То ли сказывалась военная подготовка, то ли на горе подобные ужасы