нас в семинарной… Он и здесь подрабатывает? Волосы встали дыбом от необъяснимого холодка, скользнувшего по позвоночнику.

Меня не отчислят! Меня не отчислят! Меня не отчислят… НЕ ПОМОГАЕТ!

— Он рядом, — констатировал Димон. — Я понял. Не бойся, я с тобой.

— Открывай лабу, — почти беззвучно прошептала я в надежде, что режиссёр разберёт.

В трубке за моим диким стуком сердца донеслось обнадёживающее шевеление.

Мне бы только вбежать по лестнице. Преодолеть коридор, залететь за открытую дверь и оставить плату. Пускай Софья поутру сама разбирается, почему десятый робот накануне выставки не собран! Потом, правда, нам нужно будет выбраться отсюда с Димоном без происшествий. Но ведь это проще, чем вскрыть вузовскую аудиторию?

Пугающий неторопливый свист зазвучал совсем близко.

Любопытно, а если Дмитрий Владиславович попадётся, его уволят из колледжа? Со мной-то исход очевиден. Только я его не помню. Знать бы наверняка, чем всё закончиться, чтобы не испытывать страх зазря…

А хотя, нет! Не надо! Если окажется, что нарастающий мандраж внутри оправдан, я с ним не совладаю! Слишком жестоко осознавать, что подходишь к плохому финалу, и быть не в состоянии ничего предпринять.

Люба родит, ей окажется несладко. Тогда ведь её точно бросит Ларцев? Ему ни к чему ребёнок. Надеюсь, дитё не переймёт мою детдомовскую судьбу, а то у него все шансы. С большей вероятностью и меня отчислят. Не хочу даже предполагать, как это воспримут родители, батя… Пойду работать туда, где берут с оконченным школьным образованием и где не слышали о моих выходках. А как же Дмитрий Владиславович?

41. Последние воспоминания

Издали виднелся ключ, вставленный в замочную скважину. Я топила по длинному коридору мимо запертых аудиторий, в которые, видимо, мне никогда не суждено было попасть в роли студентки университета. С противоположного конца под ноги кидался лунный свет. За приоткрытой створкой лаборатории оставалось темно, но внутри ждал Дмитрий Владиславович.

Мышцы ступней и икр ломило от того, с каким усердием я пыталась ускориться и одновременно не издавать громкого топота. От рваного дыхания саднило в глотке. А позади не слышалось больше ни единого звука — оторвалась. Или у меня заложило уши?

Еле справляясь с головокружением, я юркнула за металлическую дверь с табличкой «214» и позволила себе шумно втянуть воздух. В глазах чуть не почернело.

Дальше в оборот меня заботливо взяло дежавю.

Тесные рабочие столы загажены тряпками, кусками проволоки и россыпью маленьких железок. От тройников на тумбочках заряжались готовые роботы-псы. Совсем как игрушки для маленьких детей. На двух из них, белых, ещё не обтянутых плюшевой тканью, и пугающих горящими зрачками неотрывно смотрел режиссёр.

Он сидел спиной ко мне, демонстрируя безупречную осанку. На единственном в лаборатории окне с мутными стёклами и распахнутой форточкой стояла решётка: её тень падала на мужской силуэт.

Настолько обездвиженный, что я извиняющейся покашляла, желая пробудить Дмитрия Владиславовича от некомфортной тишины.

Он плавно обернулся ко мне. Изнеможённо убрал волосы со лба. И с опечаленных глаз снял… очки? Давно их не носил! А сказал, что они исчезли «в забытье». Я грузно выдохнула, ощутив, как высоко задрались плечи. Попыталась сглотнуть, хоть и во рту пересохло.

Не может быть. Но я не впервые видела здесь Диму. Каким образом однажды он уже присутствовал в вузовской лаборатории ночью? Как говорят, разбуди меня, и я расскажу — но не билеты по электротехнике, а этот самый миг! Режиссёр признавался, что видел меня раньше, а я не поверила…

Но значит, Дмитрий Владиславович ошибся по поводу работы? Он был устроен у нас раньше в колледже! Мы знакомы ещё с прежней жизни, раз оказались здесь снова вдвоём?

Не понимаю только, какая причина послужила этому в прошлом.

— Дим?!

Он встал и сбивчиво приблизился, явно желая что-то спросить. Но, наверное, совсем не то, что вырвалось:

— Слышишь? Охранник свистит.

Я съёжилась. Сфокусировалась на звуках снаружи, которые прежде не осознавала.

ЧЁРТ! Правда! Привела сюда хвост!

— Шухер! Уходи срочно!

За двумя сразу не побежит — не разорвётся!

— Пойдём вместе! — Суровый Дмитрий Владиславович до нестерпимой боли схватил меня за ладонь и силком поволок к выходу.

ОГО! Я чуть не уронила плату и пискнула:

— Нет! Беги сам, а я его отвлеку! Что-нибудь придумаю!

Не зря же мы всё это затеяли? Ещё секундочку… Почти получилось! Да почему Дима так резко заупрямился?!

Пульс задолбил по перепонкам. Руки заныли. Я выкрутилась и подскочила к тумбе. Положила плату рядом с двумя псами, которых, наверное, помогала собирать Люба из-за моего отсутствия. А сверху прикрыла первой попавшейся тряпкой. Очень глупо и неправдоподобно! Неужели Софье не найти такую объёмную деталь в собственной лаборатории накануне выставки? Но что мне оставалось?

У незачехлённых собак глаза горели яро, словно маленькие фары на трассе. Завораживающе и неестественно.

— Пойдём, Алин!

— Да почему ты ещё здесь?!

— Я не хочу оставлять тебя одну! Быстрее!

— ПРЯЧЬСЯ ПОД СТОЛ! — прошептала я, заходясь мурашками от тяжёлого дыхания, раздавшегося уже почти у выхода.

Дмитрий Владиславович послушался. Мы вдвоём быстро засели лицом к лицу под ближайшей тесной столешницей. Упёрлись плечами в перегородку соседнего рабочего места. Я крепко стиснула ткань мужской рубашки на боках, чтобы не грохнуться, наклонилась вперёд, а Дима одной рукой прислонился к полу, над которым повисли мои косички. Второй — крепко сжал меня, уберегая от падения.

Он слишком редко ко мне прикасался, чтобы я реагировала спокойно. Вырвался тихий вдох.

— Она там! Ключи с вахты украла!

ЗАРАЗА! Они же остались в двери…

— Уголовница малолетняя! — пригрозил второй голос и зазвучал более глухо: — Звоню ментам?

НЕТ-НЕТ-НЕТ! Всё посыпалось! Директор будет в ярости! На каком месяце Виолетта Сергеевна? Ей нельзя волноваться! Я же обещала, что всё улажу! Лысому дядьке в фуражке — тоже! Батя не должен узнать, что мной занялась полиция! Тут не только у него — у мамы сердце не выдержит!

Нельзя сдаваться! Нужно придумать правдоподобную легенду! Нужно выручить хотя бы Дмитрия Владиславовича!

Он настороженно прислушивался и грустно поглядывал на меня, хмуря брови.

— Мля! Щас прям! Только не в эту смену! Я заколебался воду перекрывать… Больше не пойду сюда вызывником. Мне надо выспаться, завтра опять на работу. Пускай Пашок утром разгребает.

Перекрывать воду? Поэтому их двое?

В переходе правда было сыро.

— В смысле?

— Коромысле! Пойдём закроем подвал.

— А с девчонкой-то чего?

— Не пойму, о чём ты! Это крысы забежали, — с издёвкой ответил первый охранник и засвистел.

Я вздрогнула в руках Димы от оглушительного дребезга железной двери. Послышалось бряцание ключа в замке, а затем