— Не сдавай меня! Слышишь, Алин? Если ты расскажешь, это будет палка о двух концах. Ты подставишь и себя!

Я не собиралась. Была до жути напугана, впечатлена откровенностью. Но такой сюрприз и с помощью в тайне долго не продержится! Только чем бы я себя подставила?

Я насупилась, высверливая взглядом эту беременную токсикоманку.

— Папа с мамой верят тебе на слово, — продолжила Люба меня обрабатывать. — Что ты больше не общаешься с…

— С кем?

Она намекающе повела бровями.

Я. Люба. Рома. Три действующих лица. Общались бы мы с сестрой хотя бы уважительно, родители пришли бы в восторг. Но речь ведь про Водорослю?

А мы разве не на собрании пересеклись с ним впервые?

«— Я Роман, — словно само собой разумеющееся выдал он.

— Мы знакомы?

— Теперь да.»

ВСПОМИНАЙ, БАШКА ТУПОРЫЛАЯ! ОТКУДА ОН ВЗЯЛСЯ?

Неужели это, блин, важно?

Я поднялась из-за стола и беззвучно подошла к двери. Люба, такая ничтожная, придерживающая живот, плотно обтянутый резинкой домашних штанов, сдавленно пискнула:

— Ты куда?!

— Закрыть.

Осторожно провёрнутая защёлка издала тихий звук, потонувший в разговорах включенного батей телевизора. Я едва слышно вдохнула, подошла ближе к Любе и зашептала:

— Рома знает?

Она мотнула головой. Я бы этому безмозглому опарышу тоже не доверяла.

— Мама?

Конечно, нет.

— Хоть кто-то?

Люба посмотрела на меня жалобно, и я с прицепом рефлекторной к ней злобы, полным отсутствием доверия и глубочайшей растерянностью осознала, что единственная в теме.

Что её сподвигло довериться мне? Замухрышке, которую она гнобила и притесняла с первого дня знакомства. Что ей стоило нагрубить, соврать? Я бы не заподозрила. О таком помыслить невозможно, когда голова занята отчислением.

Люба хочет со мной дружить?

К сожалению, я не зарабатываю и не смогу оплачивать ей походы к врачу, съёмное жильё или подгузники. Даже с алиби перед родителями не помогу — от офицера в запасе не скроешься. К чему рисковать такими откровениями, раз я не имею никакой практической пользы?

Я сглотнула кислую слюну, переполнившую рот, и забегала взглядом по тёмному полу.

Общение с Боженой меня научило кое-чему. Только я бы не стала сближаться с Любой. Не думаю, что это безопасно.

40. Мечта

Бывает, когда близок к пробуждению, силой воли влияешь на сон. Пресекаешь все ужасы. Я надеялась, наконец, «свернуть» на светлую линию и увидеть родителей. Но вдруг очнулась в ночи от оглушительного телефонного звонка. Его эхо разлетелось куда-то вперёд, в глубину и далеко за спину.

Мрак, словно выкололи глаза. Запах сырости, влажное тепло неприятно касалось кожи.

Я громко сглотнула и решилась наощупь залезть в карман спортивок. Там настырно вибрировало по бедру. Только руки, оказалось, сжимали что-то объёмное и ребристое.

По вспотевшему лбу стекла капля.

Засунув прямоугольную вещь подмышку, я протиснулась за мобильником и случайно его выронила. Тот громко ударился об пол. Ослепил лицо, оставшись лежать под ногами горящим экраном вверх.

Треснул, но продолжал звонить.

Я попривыкла к резкому свету и пиликанью, словно в ужастике. Обнаружила, что штукенция в моих неуверенных руках — плата, и боязно нагнулась за телефоном.

Теперь он был влажный, извалявшийся в какой-то луже неопределённого происхождения, пыльный, с хрустящим битым стеклом, но до сих пор недостаточно мощный, чтобы осветить всё пространство вокруг.

Что это за место? Воняло плесенью.

Я поднесла динамик к уху, так и не разобрав имени звонящего.

— Алло? Кто это?!

Надеюсь, не Безухий. Он молчаливо наблюдал за нами с Любой с тумбочки этой ночью.

Любимый голос-радио ответил размеренно:

— Алин. Я их отвлёк и забрал ключи. У тебя есть минут пять, не больше. Жду на втором этаже.

Я взволновалась от восторга.

— ДИМА!

Эхо заставило съёжиться. ОН ИХ ОТВЛЁК, чтобы это не значило! Я так соскучилась! Я иду к тебе… Двинулась прямо в темноту, не разбирая дороги.

Под ногами захрустело и зачавкало.

— Дим… а где я?

Он растерянно помолчал. Мне показалось, что вписываться в реальность значительно позже режиссёра — плохой знак. Наше прошлое больше не едино?

— Ты посреди ночи проникаешь в ВУЗ через заброшенный переход от колледжа.

О, класс! У дирика так много поводов меня числануть. Не хватало лишь пробраться в шаражные «катакомбы»!

Все знали, что в этих подвалах складировали курсовые и дипломы студентов времён Сталина. А ещё лет пятьдесят назад здесь находилась университетская баня. Как будто до сих пор топили — на лбу проступил пот.

Что-то упало справа, задребезжало. Я дёрнулась бесконтрольно. Зажмурилась и ускорилась.

Страшнее только водиться с живыми людьми. С детдомовскими или такими как Люба.

Я скорее от стыда воспламенюсь, чем признаюсь режиссёру в том, что о себе узнала! Клянусь, это никак ему не поможет, только опозорит меня! Кого угодно отпугнёт, тем более такого сноба… Нет, он самый лучший! Боюсь только, узнает и… открестится от меня!

Вы очень невоспитанная девушка. Подобное поведение в обществе — неприемлемо и аморально.

В памяти всплыло забавное воспоминание, как в автобусе Димон порывисто наклоняется к моим губам. А потом и в санатории, в его номере, обнажённый… Боги! Я всё-таки не была уверена, что Дмитрий Владиславович не планировал меня перевоспитать. И, когда он осознает, как я успела на него повлиять, нам понадобится карета скорой помощи. Без шуток. Может, пока ещё не поздно, открыть ему глаза?

— Ты помогаешь мне сюда проникнуть, — шепнула я в трубку после неловкой паузы. — Почему?

Он, не колеблясь, ответил:

— Ты сказала, от этого зависит твоя жизнь. Мы обязательно её спасём.

Я так сказала? Дима точно улыбнулся на том конце. Теперь я сожалела о двух вещах: о том, что не могла это сиюминутно увидеть, и ещё о его словах.

Снова не те, что я так ждала с замиранием сердца. Хоть и достаточно решительные, чтобы я ощутила себя в безопасности.

Живот вдруг пронзила боль. ЗАРАЗА! Я во что-то влетела и сморщилась, сдерживаясь от вскрика. Кажись, перила лестницы — выход близко.

— Ты ждёшь меня у лаборатории, да? — просипела я, крепче сжимая хренову плату. — Двести четырнадцатая…

Надо же! Помню.

— Верно. С тобой всё в порядке?

— Да! Я бегу к тебе, Дим! — Я прижала телефон к уху плечом и отчаянно облапала нечто перед собой. Нашла ручку. Память мне не изменяла: это дверь, ведущая на цокольный этаж главного корпуса универа. — Охранник на посту?

— Их двое. Они делают обход.

Я потянула на себя тихо скрипнувшую дверь и запустила на ступени холодный зеленоватый свет.

Раздался свист и пружинистые шаги.

— Алин, слышишь?

Слышу. Это охранник из шараги, который как-то запер