Эль Вудс в «Блондинке в законе» поступила на юриста, чтобы доказать своему парню, что она еще ого-го и он зря ее бросил? Таких расчетливых девушек не пугали трудные экзамены или предвзятое отношение преподавательского состава – например, Гинзбург вспоминает, как декан факультета приглашал студенток к себе на ужин, где требовал от них пояснить, как они посмели занимать мужское место на курсе?

Рут, конечно, шла на учебу совсем с другими целями. Она еще маленькой девочкой решила стать юристом. Правда, окружающие ее не понимали: посмотри вокруг, говорили они, разве ты видишь женщин-юристов? Рут смотрела вокруг и действительно видела: юристами могут быть только мужчины. Ну и что? Она может попробовать.

Мама Рут, Селия, очень верила в дочь, правда, думала, что лучшей возможной профессией для нее будет учитель истории. Сама Селия стремилась получать образование, но в 15 лет ей пришлось его закончить, потому что семья могла оплачивать дальнейшую учебу только одного ребенка, и этим ребенком стал, конечно, мальчик, ее брат. Селия водила Рут в библиотеки и поощряла ее тягу к знаниям и учебе и не дожила до выпускного дочери из старшей школы всего один день…

Рут продолжила свое образование в Корнельском университете, где не только поняла, кем хочет стать, но и встретила будущего мужа, Мартина Гинзбурга, всего в 17 лет. А еще она проходила курс Владимира Набокова и всю жизнь благодарила его как своего учителя и человека, повлиявшего на ее писательский талант. После выпуска из Корнельского университета Рут и Мартин поженились, она успела немного поработать в Администрации социального обеспечения, где ее понизили, узнав, что она беременна.

Замужняя женщина с ребенком? Почти невозможный кандидат в юристы. Ведь образование кандидата не волновало работодателя так сильно, как пол, национальность и количество детей. Молодая юристка никак не могла найти работу. Ее успехи в учебе были очевидны, оценки, активность, юридическая практика, обязательность, упорство, интеллект – было все, она даже редактировала и выпускала газету Гарвардской школы права. Не было только работы. Пока однажды профессор Гюнтер не потерял терпение и не применил шантаж и угрозы к коллегам: он сказал, что, если один из судей не возьмет Рут на практику, не видать им больше блестящих студентов по рекомендации Гюнтера. Судья Пальмиери побоялся потерять молодых талантливых стажеров и взял Гинзбург на должность секретаря (секретарь при судье занимается не столько административными вопросами, сколько, например, подготовкой материалов к слушанию в суде, это юридическая должность).

Рут познакомилась с коллегой из Швеции, Андерсом Брузелиусом, и они вместе написали книгу о гражданском процессе в Швеции. Чтобы работать над книгой, Рут отправилась в Швецию, где проводила исследование по теме, а еще узнала, что в шведских юридических университетах от 20 до 25 процентов студентов – женщины. Видимо, там она окончательно убедилась, что то, во что она верила – работающие замужние женщины с детьми, – вообще возможно.

Вернувшись в Америку, Рут получила должность профессора в Рутгерской школе права, правда, ее зарплата была меньше, чем у коллег-мужчин. Администрация объяснила это так: у вашего мужа хорошая работа.

Неудивительно, что вопросы равенства так занимали Рут, правда? Она соосновала юридический журнал «Женские юридические права» и активно принялась работать с делами о дискриминации по половому признаку. Мне нравится, что фильм о Рут так и назвали: «По половому признаку» (в оригинале – «On the basis of sex»). Рут с коллегами основали Американский союз защиты гражданских свобод, и за год они поучаствовали в рассмотрении более чем 300 дел о дискриминации по половому признаку.

Более 20 лет Рут работала для того, чтобы устранить дискриминацию во всех сферах жизни. Все это время Мартин был ее поддержкой и опорой, что, конечно, вызывало непонимание у многих знакомых и коллег. Жена активно работает и задерживается в офисе допоздна, а муж сидит дома с детьми? Мартин отшучивался: «Рут ужасно готовит, так что я не против взять это занятие на себя». Они вместе пережили первый рак Мартина, вместе воспитывали двоих детей, совмещая это занятие с полным рабочим днем, и до последнего дня жизни Мартина были вместе. Конечно, настоящего равенства не удалось добиться даже им – например, Рут приходилось скрывать вторую беременность, чтобы не потерять работу. А однажды, устав от постоянных звонков из школы с жалобами учителей на поведение сына, Рут ответила: «У этого ребенка двое родителей, почему бы вам не позвонить его отцу? Сегодня как раз его очередь заниматься детьми». Звонки прекратились, учителям было неловко отвлекать занятого папу-юриста от работы.

В 1993 году Рут стала первой еврейкой и второй женщиной в истории на должности члена Верховного Суда. Она стала не просто одной из самых известных женщин-юристов и судей, она стала лицом борьбы за права женщин и гражданские права вообще, символом упорства, веры в свои силы и того, что нет ничего невозможного. Рут часто становилась героиней ток-шоу, приглашая ведущих на свои тренировки, показывая, как в свои 80 с лишним лет она отжимается и сохраняет бодрость духа. А еще показывала им свою неповторимую коллекцию жабо, которые надевала поверх судейской мантии. У нее, например, было особое жабо – черное с золотой вышивкой и камнями – для тех дел, в которых она планировала выразить свое несогласие.

Когда ее спрашивали, сколько женщин, по ее мнению, должно быть среди девяти членов Верховного Суда, она отвечала: «Девять. Ведь девять мужчин уже было, почему бы не попробовать девять женщин?» Когда я писала эту книгу, из девяти членов Верховного Суда четверо были женщины. Это почти половина, и вполне возможно, это случилось благодаря тому, что одна девушка не побоялась поступить на юридический факультет и зайти в аудиторию с 491 мужчиной.

Это очень важно понимать: часто и нет никакого официального запрета на какое-то действие, но мы сами делаем шаг назад. Так просто не принято.

Например, когда Мария Монтессори решила получить медицинское образование, это точно не было принято. Но не запрещено. Но не принято. Но не запрещено. Поэтому она решилась. А начиналось все еще хуже: к ужасу папы Марии, она планировала стать инженером! Это вообще никуда не годилось, тем более для девочки, которая в школе получала сплошные поощрения за успехи на «женской работе»: ее должны были научить убираться, вязать, шить, но никак не мечтать стать инженером. Может быть, поэтому папа вздохнул с облегчением, узнав, что теперь Мария хочет стать врачом. Получив в 20 лет диплом по физике и математике, Монтессори отправилась поступать на врача. Но система образования Италии была от ее решения