который, очевидно, имел какое-то представление о том, что происходит. Он улыбнулся. Он сказал: «Это здорово. Просто скажи мне, что делать». Я сказала ему, чтобы он вывел собаку и заварил чаю, а мне нужно подготовиться к пресс-конференции.

A.С.: Я рад, что собака тоже приняла участие в этом звонке, потому что, конечно, на вашем сайте есть Пика (имя питомца. – Прим. авт.).

К.Г.: Да, собака прямо здесь. Это очень мудрое животное. Он понимает, что надо делать.

Лауреат премии по физиологии и медицине 2023 года Катлин Карико

по телефону с Адамом Смитом:

А.С.: Когда вы услышали эту новость, – вы, конечно, не новичок в наградах, в последнее время вы получаете их часто и быстро, – но каковы были ваши первые мысли, когда вы услышали эту новость?

К.К.: Это кто-то просто шутит!

А.С.: Как вас успокоили?

К.К.: Человек говорит очень научно, и у него было слишком много информации, чтобы кто-то мог ее просто выдумать. Но в наши дни никогда не знаешь наверняка.

А.С.: Теперь вы знаете наверняка!

К.К.: Я не… на сто процентов уверена!

А.С.: Да, может быть, это тяжело осознать!

К.К.: Да!

Лауреат премии по физике 2023 года Энн Л'Юилье

по телефону с Адамом Смитом:

Э.Л.: Алло.

А.С.: Здравствуйте, это Адам Смит звонит с сайта nobelprize.org, я разговариваю с Энн Л'Юилье?

Э.Л.: Да, но я сейчас немного занята.

А.С.: Я вполне могу себе это представить и обещаю не задерживать вас более двух-трех минут.

Э.Л.: Хорошо.

А.С.: Спасибо вам большое! Конечно, первым делом: мои поздравления!

Э.Л.: Спасибо большое!

А.С.: Я так понимаю, что вы преподавали, когда услышали, и мне просто хотелось узнать, что ваши ученики думают об этой новости?

Э.Л.: Я думаю, они были очень счастливы.

А.С.: Конечно.

Э.Л.: Это было действительно весело, скажем так!

А.С.: Должно быть, это нарушило ход урока?

Э.Л.: Да, но я старалась продолжить лекцию, как обычно.

Итак, что за премия по экономике в этом году, за что ее дали Клаудии Гоулдинг и почему я так ей радуюсь? Да потому что я уже не первый год говорю о важности равных возможностей мужчин и женщин на работе. И вот этот момент, когда я узнала, что мои кухонные разговоры с подружками не просто стали предметом исследования женщины-ученого, но и она получила за это Нобелевскую премию, да еще и по экономике, – один из моих самых любимых. Я искренне верю, что равные возможности для каждого из полов благотворно повлияли бы на мировую ситуацию вообще. Не потому, что я считаю, как в одной классной книжке, что «все мальчишки – дураки, а девушки – красавицы», а потому, что это просто логично: живем вместе, на одной планете, в одной стране, в одном городе, и отвечать тоже будем вместе и работать должны вместе, каждый – в меру своих возможностей, талантов, амбиций. Та же Розалин Сасмен Ялоу говорила, принимая свою Нобелевскую премию: «Мир не может позволить себе потерять таланты половины своего населения, если мы хотим решить многие проблемы, которые нас окружают».

Клаудия Голдин говорит, что всегда чувствовала себя детективом: ей действительно пришлось организовать большое расследование, чтобы найти преступника, который виноват в экономических проблемах мира. Преступником оказались дети (ну мы с подружками так и говорили! мы знали!) – Клаудия собрала данные о представленности женщин на рынке труда за 200 лет и пришла к выводу: все идет хорошо, пока у женщины не появляется первый ребенок. После появления второго все становится еще хуже, сейчас расскажу. Но в официальном пресс-релизе работу Голдин описали так: «…предоставила первый всеобъемлющий учет доходов женщин и участия их на рынке труда сквозь века. Ее исследования раскрывают причины изменений, а также основные источники сохраняющегося гендерного разрыва».

Дело в том, что раньше считалось: женщины меньше получают и меньше представлены на управляющих должностях в любых сферах, потому что женщинам долгое время было недоступно высшее профессиональное образование. Но Голдин доказала, что все не совсем так: даже когда образование уже было доступно женщинам, никаких серьезных изменений на рынке труда не произошло. Почему? Потому что существовали общественные стереотипы и общепринятые правила: например, женщины почти никогда не возвращались на работу после замужества. Если вы знаете, что в 20–25 лет выйдете замуж и больше никогда не будете работать, станете ли вы поступать на какие-то сложные факультеты, например медицины или химии? Женщины строили свой образовательный маршрут, опираясь на то, что поработать им придется всего несколько лет, до замужества, а дальше – дети и домашний очаг. Все поменялось с изобретением оральных контрацептивов – теперь женщины сами решали, когда им рожать детей, средний возраст выхода замуж стал увеличиваться, женщины стали уделять больше времени и внимания своему образованию, а потом и карьере. Кроме того, в 60-е годы движение в поддержку равных прав было в самом расцвете, общественные стереотипы лопались на глазах, как сумки после шопинга на голодный желудок. Женщины перестали думать: «Выйду замуж и не буду никогда больше работать» – и стали принимать больше собственных решений. Две мировые войны также поспособствовали тому, что женщины выбирали «мужские» занятия и занимали «мужские» места на рынке труда, а потом не хотели оттуда уходить, хотя их иногда просто вынуждали это делать, увольняя целые отделы и заменяя сотрудниц сотрудниками, вернувшимися с войны. В великолепной книге Мэрилин Ялом «История жены» есть целая глава о женщинах США во время Второй мировой войны, я не буду пересказывать ее подробно, главное – изменения действительно произошли. Женщины почувствовали, что такое – иметь собственное дело, собственные деньги. И, как отмечает Клаудия Голдин в своей работе, количество женщин на рынке труда стало расти. Здесь роль сыграли и остальные факторы: возможность самостоятельно решать, когда заводить ребенка и заводить ли его вообще, доступ к высшему образованию, перемены общественных стереотипов. Что мы имеем сейчас: 60 % американских женщин работают (данные на 2022 год). В России эта цифра немного меньше – 49 %. Но это тоже половина населения.

Голдин продолжила свое расследование: если у женщин есть образование, есть доступ к контрацепции, есть примеры других работающих женщин, почему разрыв в оплате труда и количество женщин на управляющих постах так и не меняется? Мне нравится думать, что Голдин могла читать и мою любимую Шерил Сэндберг, ведь она, пусть и не научным языком, но так, как видела в своей сфере, поднимает этот вопрос в своей книге «Не бойся действовать» еще в 2013 году:

«В 1970 году американкам платили 59 центов на