• Какие различия есть между образованием мальчиков и образованием девочек?

• Кто помогал вам получать образование? За что вы благодарны этому человеку?

• Какой предмет в школе или университете оказался самым полезным для вашей жизни?

• Какие эмоции вызвали у вас истории из главы?

Папа

Папа всегда «забегает на минутку». Мы стоим в коридоре, я предлагаю ему борщ (внезапно, потому что это мой первый борщ в жизни), а он говорит: «Да я только на минутку, поеду дальше» – и действительно едет.

Папа может молчать днями, а иногда я считаю дни, прошедшие без общения, даже без «как дела?» в ватсапе, и понимаю, что прошла не одна неделя.

Папа может шутить над чем угодно. Любое застолье или прогулка – это юмористическое шоу, папа придумал стендап, когда это еще не было мейнстримом.

Папа иногда болеет, он дважды был на войне, и у него много ран – и в душе, и в теле. Периодически он ложится в госпиталь, делает капельницы и ходит на процедуры. Он всегда говорит: «Да все отлично, оттягиваюсь тут, отдыхаю, как в санатории!» Говорят (у нас в семейном чате), у папы были и новые, страшные диагнозы, но он никогда о них не упоминал.

Папа совсем не представляет, чем я занимаюсь. Недавно он слушал, как я жалуюсь на плохую доходимость (под этим словом я имею в виду количество учеников, дошедших до конца моих онлайн-курсов), и сказал: «Наверное, тебе надо в магистратуру».

Папа был на моей лекции «Как перестать учить иностранный язык и начать на нем жить» на Красной площади, и мне вообще не было страшно. Вон там стоит мой папа, выше, красивее и умнее всех, я все могу, а уж прочитать лекцию по своему предмету – и подавно.

Папа всегда встречается с моей дочерью так, как будто они расстались вчера, да и то на пять минут. Он смотрит на нее с удивленным восхищением: «Настя, ты же только недавно вот такая была маленькая!»

Он и на меня так смотрит, весело-удивленно, как будто не верит (да, я сейчас действительно это скажу), что ему так повезло и я – его дочь. На меня просто больше так никто не смотрит, поэтому я точно знаю этот взгляд.

Папа всегда защищает моего мужа: «Ну ты его там сильно не дави, поддерживай». Папа знает: я умею давить, с поддержкой хуже.

Папа всегда ходил к нам в школу, и это решало многие вопросы. Можно – в военной форме с медалями, можно – в обычной одежде, но учительницы таяли, а учителя начинали бояться и уважать. Помню, как он ходил общаться с физруком, который приставал к нам, восьмиклассницам, со странными комментариями. Наверное, больше никогда в жизни я не чувствовала себя настолько в безопасности. Папа пришел, папа поговорил с Алексеем Ивановичем за закрытыми дверями, больше проблем у меня в зале физкультуры не было.

Когда совсем не было денег и мы только переехали в Москву, в 1996 году, папа катал детей на самокатах на Воробьевых горах и по ночам разгружал вагоны, а утром шел учиться на юриста в университет.

Папа никогда не жаловался. Однажды он так устал, что уснул и не проснулся, даже когда мой младший брат положил ему на лицо полный подгузник.

Папа помогал маме рожать другого младшего брата в нашей ванной, с акушеркой, еще в 2001 году. Как он согласился на это? Как они оба это все придумали и провернули? Но он был рядом и перерезал пуповину своему третьему ребенку самостоятельно.

Папа завел нашу первую семейную собаку, и мы плакали вместе, провожая ее за радугу через 15 лет. Когда родители развелись и умирал наш второй пес, живший с мамой, папа возил нас в клинику, и мы снова плакали все вместе.

Папа всегда как будто бы поддерживал все сумасшедшие и совершенно гениальные идеи мамы; уже сейчас, много лет спустя, я понимаю, что многие папы послали бы мам с такими идеями куда подальше. А папа всегда был за нее и за нас.

Когда меня в студенческие годы привели домой в не совсем трезвом (совсем нетрезвом) состоянии, папа шутил: «Что, укачало?» А потом мыл унитаз и носил мне крепкий чай, помогая пережить первое настоящее похмелье в жизни. И я всегда знала, что с любой ситуацией и в любом состоянии могу идти домой.

Папа умеет вообще все, например классно рисовать. Я не знаю, почему он не делает этого чаще.

Папа приходит на все семейные мероприятия, и многих людей это почему-то удивляет: «Твои родители развелись, а папа пришел на день рождения к маме, своей бывшей жене?» Конечно, это же семейное мероприятие.

С папой тяжело, с ним не поговоришь про ресурс, охваты и поток, и я знаю, что многие шутки в нашей семье – вместо терапии, такие заплатки на чем-то, о чем не хочется говорить. Мы – семья Чендлеров из сериала «Друзья», все лечим иронией и сарказмом.

Но папа просто всегда есть. И всегда был. И пусть всегда будет.

Я часто слышу: «Папа – главный мужчина в жизни девочки», но мне не нравится думать о какой-то иерархии, непонятно, как вывели это «главенство»? У меня вот еще есть дедушка, муж, два брата… как понять, кто из них главнее и мужчиннее в моей жизни?

Но папы или их отсутствие наверняка играют роль в жизни любого человека. В историях женщин, которые изучаю, я тоже часто нахожу примеры трогательных отношений пап с дочерьми. Малала Юсуфзай была уникальной девочкой: в ее доме в Пакистане она могла не спать допоздна и вести с родителями разговоры о политике, истории, литературе. Это нарушало все возможные правила приличия, но ее отец, Зиауддин Юсуфзай, верил в то, что девочки должны получать образование. Он старался помочь девочкам получить доступ к образованию, открыл сеть частных школ, читал лекции и проводил образовательные мероприятия. Но когда к власти в Пакистане пришел «Талибан», девочкам запретили ходить в школу. Зиауддин продолжил занятия для девочек в своих школах, а еще стал брать с собой дочь на публичные мероприятия, например на пресс-конференцию с BBC. Именно после этой встречи с британскими журналистами Малала начала вести блог о жизни девочек в Пакистане под управлением «Талибана».

Прошло около трех лет, блог Малалы стал известным на весь мир, и талибам это не нравилось: какая-то школьница смеет утверждать, что образование – базовое право девочек? Ее надо уничтожить.

9 октября