К тому моменту борьба Эбби была уже не только за ее должность, все больше женщин стали говорить о несправедливых условиях труда в оркестре Челибидаке. Мы знаем по громким делам типа дела Вайнштейна, что так это и происходит: когда начинает говорить один человек, другим не так страшно решиться. Одна из скрипачек вынуждена была встать и уйти с репетиций из-за обращения Челибидаке, который даже спустя много лет называл ее в своих интервью «курицей со скрипкой». Аню Трауб он уволил с должности концертмейстера со словами «на первом плане у нас только мужчины». Когда группа женщин попросила обсудить условия гастролей и возможность ездить на них по очереди, чтобы проводить больше времени с детьми, он ответил: «Если вы хотели детей, то выбрали не ту профессию».

В общем, борьба Эбби с филармонией принимала уже более масштабный характер.

Помните, в начале главы я написала, что тяжба заняла 12 лет? Это действительно так. Филармония подавала апелляции. Несколько лет они занимались сбором непонятных доказательств, которые ничего не доказывают. Например, взяли в свидетели двух других тромбонистов, которые подтвердили, что Эбби задыхается во время игры на тромбоне, и это портит концерт. Правда, оба тромбониста были претендентами на ту же должность, что и Эбби, что говорило о прямом конфликте интересов.

Спустя несколько лет судьи пришли к простому выводу: они сами ничего не понимают в музыке и не могут оценить уровень того, как якобы задыхающаяся Эбби портит всем концерт, поэтому необходимо привлечь дирижеров и музыкантов из других оркестров, с которыми Эбби сотрудничала за последние годы.

Как вы понимаете, сложно было найти желающих стать таким экспертом в суде: если вы примете сторону Эбби, вас могут больше никогда не позвать в Мюнхенскую филармонию, ну а приняв сторону филармонии, вы теряете свою профессиональную репутацию среди коллег-музыкантов.

Филармония назначила серию концертов для выступления Эбби, а потом стала переносить их без объяснения причин.

Это продолжалось два с половиной года. Два с половиной года переносов концерта, на котором Эбби должна была сыграть самые сложные произведения, чтобы доказать, что она имеет право занимать свою должность.

Эбби сделала это. Она сыграла все произведения трижды, с разным темпом, в разных стилях; ее исполнение было записано на пленку.

И вот спустя шесть лет в суде Эбби вернули ее должность. Ту самую, на которую ее взяли после прослушиваний.

Но мы с вами уже знаем, что весь процесс занял 12 лет, что же происходило еще шесть лет? Эбби боролась за равную оплату труда. Да, ей вернули ее первоначальную должность, но платили – внезапно – меньше, чем ее коллегам-мужчинам.

Еще два года судья выносил решение по этому вопросу, и все это время музыкальный директор Челибидаке ущемлял права Эбби как мог. Например, ее обязали ассистировать коллегам-мужчинам, хотя ни один из них не ассистировал другому. Или всем коллегам на этой должности выдавали один вид контракта, а Эбби, лично ей, – другой, с более невыгодными условиями.

Несколько лет борьбы с филармонией и музыкальным директором, бесконечные заседания, тесты и унижения… я устала не то что писать эту историю, я устала еще когда впервые прочитала ее: какой-то бесконечный, бессмысленный круговорот борьбы с женщиной, которую вы сами назначили на должность, просто потому что она – женщина (о чем вы и так знали, назначая ее).

Здесь должен быть счастливый конец, и в каком-то смысле он счастливый: спустя 12 лет битвы за свою работу Эбби получила гораздо более привлекательное предложение из Государственной консерватории в другом городе и приняла его. Она известна во всем мире, и не только из-за этого бесконечного и бессмысленного судебного дела, а из-за своей игры, своего профессионализма, своего таланта и трудолюбия.

Как она умудрялась в таком напряженном окружении развиваться и играть по всему миру – для меня лично загадка, но и точно повод для восхищения.

Я рада, что теперь вы знаете историю Эбби, ведь эта история – про предрассудки, предвзятость, про то, как тяжело системе меняться и как смешно и подло она ведет себя, когда эти перемены уже неизбежны.

Ведь что могла сделать администрация филармонии, если бы она состояла не только из упертых мужчин в возрасте? Например, я бы точно сделала из этого факта целое представление: смотрите, ни у кого нет женщины на должности первого тромбона, а у нас есть! Это необычно (пока), но вы можете прийти на наши концерты и послушать ее – она гениальна! Я бы сделала из Эбби звезду своей филармонии, это было бы прекрасно, и прибыльно, и интересно. И она бы вырастила еще поколение музыкантов, женщин, которым не надо было бы бояться потерять работу просто потому, что они – женщины или решили завести семью. И мы бы все процветали, и был бы мир во всем мире.

Когда я готовила эту главу, решила рассказать вам про фразу dont jump to conclusions – «не надо делать слишком поспешных выводов», – и сама же попалась на эту удочку.

Смотрю интервью про фильм о Хеди Ламарр с Сьюзан Сарандон, и я такая: «А, ну да, Сьюзан, видимо, там играет Хеди».

Почему? Ну, обе женщины, обе не блондинки, обе актрисы.

Так работает наш мозг – стереотипами. Don't jump to conclusions – сложная концепция, но можно натренироваться не делать слишком поспешных выводов. Давайте вместе пытаться, жизнь станет гораздо интереснее, если часть стереотипов заменить на открытость к новому.

Don't jump to conclusions. Если женщина красива, да еще и актриса, что мешает ей изобрести технологию, на которой построены GPS, wi-fi и Bluetooth? Что? Да ничего.

Так и произошло: мама Хеди, еврейка, застряла в Европе во время Второй мировой, и Хеди очень хотелось вытащить ее оттуда в Америку, на корабле. Но корабли постоянно попадали под обстрел фашистских войск. Тогда Хеди, пообщавшись с другом-музыкантом, придумала систему передачи данных так, чтобы подводные лодки не могли считывать, где находятся корабли.

Что дальше? Да ничего. Хеди с другом получили патент, а правительство США не сделало эту технологию, просто не было тогда необходимых систем, людей, знаний. В 60-е годы патент рассекретили и стали использовать.

Но Хеди ничего не получила, срок патента уже вышел – ни денег, ни признания. Только в 2014 году ее имя поместили в Зал славы изобретателей, а в 2017 году вышел документальный фильм «Bombshell» (перевели «Взрывная красотка»), я и до сих пор не решила, что думаю об этом.

Don't jump to conclusions. Женщины могут быть красивыми и умными.