мгновение отстраниться, но Влад лишь крепче прижал её к себе, словно почувствовав её секундное колебание. И в этот миг защита рухнула окончательно.

«Неужели я... влюбилась? По-настоящему?» — осознание ударило её сильнее, чем любая угроза серых волков. Для неё, привыкшей полагаться только на свою хитрость, это признание было равносильно капитуляции.

Но, чувствуя, как Влад бережно, почти благоговейно отстраняется, чтобы заглянуть ей в глаза, Алиса поняла: она больше не хочет убегать. Она нашла своего «проводника», и этот путь ей нравился больше, чем любая свобода в одиночку.

Влад тяжело дышал, его лоб прижался к её лбу. В его глазах всё еще плескалось золото, но теперь оно было теплым, согревающим.

— Еще раз назовешь меня «просто проводником», — прошептал он, едва касаясь её губ, — и я запру эту дверь навсегда.

Алиса лишь лукаво прищурилась, хотя в её взгляде больше не было прежнего вызова — только нежность, которую она больше не могла скрывать.

Девушка почувствовала, что если останется в этом кабинете еще хоть на минуту, то окончательно потеряет голову и признается во всем, что так тщательно прятала за маской лисьего лукавства.

Ей нужно было пространство, чтобы переварить это внезапное осознание — она, вольная лисица, попалась в капкан любви к самому серьезному волку стаи.

— Ну что ж, «проводник», экскурсия была... впечатляющей, — Алиса ловко поднырнула под его руку, разрывая кольцо объятий.

Она отступила к дверям, поправляя сбившиеся рыжие локоны. В её глазах снова заплясали привычные чертики, хотя губы все еще были припухшими от его поцелуя. — Но мне пора. Нужно смыть с себя этот запах пыльных отчетов и... - она сделала паузу, многозначительно обводя взглядом его фигуру, — чрезмерного мужского собственничества.

Влад, всё еще тяжело дыша, рванул следом. Его движения были по-волчьи стремительными, он хотел перехватить её у самого порога, снова запереть в своих руках и заставить признать то, что он только что почувствовал в её поцелуе.

— Алиса, стой! Мы еще не закончили разговор, — он протянул руку, пытаясь поймать её за запястье.

Но девушка, как истинная лисица, была на шаг впереди. Она изящно увернулась, проскальзывая в приоткрытую дверь и оставляя Влада хватать лишь пустоту.

— Мы закончим его за ужином, Влад. Если, конечно, ты найдешь дорогу из своего кабинета без «своего» проводника, — она подмигнула ему, и её звонкий смех эхом разнесся по коридору.

Она почти бежала к своей комнате, прижимая ладони к горящим щекам. «Боже, что я творю? Этого просто не может быть! Я влюбилась в волка! В самого занудного волка на свете!» — билось у нее в голове.

Каждое прикосновение Влада всё еще жгло кожу, и это пугало её до дрожи. Она знала, что её свобода только что закончилась, но, к своему ужасу, понимала, что эта новая «неволя» в его руках ей нравится гораздо больше.

Влад же замер в дверях кабинета, глядя вслед убегающей рыжей копне волос. Его кулаки сжались, а на губах, вопреки злости за её побег, заиграла победная улыбка.

Он почувствовал её страх и её страсть. Волк внутри него довольно заурчал — добыча могла бежать сколько угодно, но запах её признания уже заполнил всё его существо.

Алиса захлопнула дверь своей комнаты и прислонилась к ней спиной, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Она знала, что Влад не оставит её в покое, и эта игра только начиналась.

31

Вечер в доме Игната выдался на редкость уютным, несмотря на витавшее в воздухе напряжение. Большой дубовый стол был накрыт в просторной столовой, где пахло свежеиспеченным хлебом и лесными травами. Семья собралась в полном составе: суровый Дмитрий, хлопотливая Мария, братья-близнецы и вернувшиеся девушки.

Игнат сидел рядом с Доминикой, и хотя он старался выглядеть спокойным, его внимание было сосредоточено исключительно на ней. Он то и дело пододвигал ей лучшие кусочки, наливал морс и следил за каждым её вздохом. Его рука то и дело ложилась на спинку её стула, словно создавая невидимый защитный кокон.

— Ну, рассказывайте, как вас принимали серые? — спросил Дмитрий, окинув девушек внимательным взглядом. — Амарог — тяжелый человек, или, правильнее сказать, тяжелый альфа.

— Там всё иначе, — начала Алиса, бросив лукавый взгляд на Влада, который сидел напротив и старательно изучал свою тарелку. — У них дисциплина, как в армии. Шаг вправо, шаг влево — и на тебя уже смотрят десять пар желтых глаз. Но Доминику они уважали. Амарог даже выделил ей лучшие покои.

Игнат при этих словах так сильно сжал вилку, что металл едва заметно деформировался.

— Они были вежливы, — добавила Доминика, замечая его действия. — Амарог переживал за Милану. Эта девушка теперь его жена. — Пояснила она, — Но я всё время чувствовала себя там чужой. У серых всё из камня и льда, а я скучала по нашему лесу и... - она запнулась, взглянув на Игната, — по этому дому.

Игнат заметно расслабился, а на лице Влада промелькнула едва заметная улыбка, когда Алиса начала в красках расписывать, как она «строила» молодых волков-охранников, заставляя их краснеть от своих шуток.

Когда ужин был закончен, мужчины остались в столовой обсуждать дела стаи, а Доминика с Алисой вызвались помочь Марии убрать посуду.

На кухне, вдали от тяжелых мужских взглядов, атмосфера мгновенно стала легче.

— Ох, девочки, как же я рада, что вы вернулись целыми и невредимыми, — вздохнула Мария, принимая у Доминики тарелки. — В этом доме без вас было слишком тихо и хмуро. Мои мальчики совсем одичали.

Алиса, вытирая полотенцем блюдо, вдруг хихикнула.

— Да уж, особенно Влад. Заперся в кабинете, будто там спрятано сокровище.

— А помните, — вдруг заговорила Мария, и её глаза озорно блеснули, — тот день, когда мы втроем решили «продегустировать» напитки в той кафешке?

Все три женщины одновременно прыснули от смеха. Тот день вошел в историю дома.

— Боже, я вообще ничего не помню после третьего стаканчика, — сквозь смех вспомнила Доминика. — Но помню лицо Игната на следующее утро. Он тогда еще меня «Алкашкой» назвал.

— Ой! — воскликнула Алиса. — А Влад меня напугал! Я даже не помню, как он нёс меня на руках.

— Да, — Мария вытерла слезы от смеха, — Дмитрий потом неделю со мной не разговаривал, ворчал, что «мать стаи подает плохой пример».

Смех постепенно затих, сменившись теплой, материнской заботой. Мария подошла к Доминике и осторожно взяла её за руки. Её взгляд упал на живот девушки, где жизнь только начинала заявлять о себе.

— Но теперь всё, шутки в сторону, — серьезно сказала Мария, хотя в уголках её губ всё еще таилась улыбка. — Пока не