Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Влад сидел за тяжелым дубовым столом, заваленным картами и бумагами. Его лицо, так похожее на лицо Игната, но без того страшного шрама, выражало крайнюю степень сосредоточенности и усталости. Он не слышал шума машины из-за плотных штор, погруженный в дела стаи, которые навалились на него, пока брат был «вне игры».
Дверь распахнулась с таким грохотом, что Влад вздрогнул и инстинктивно вскочил со стула, едва не опрокинув чернильницу.
— Влад! — Алиса стояла в дверном проеме, тяжело дыша, её глаза сверкали возмущением и страстью.
— Алиса? Вы уже вернулись? — Влад замер, не зная, радоваться ему или опасаться этого вихря в юбке.
— Почему ты сидишь здесь?! — она сделала стремительный шаг вперед, сокращая расстояние. — Почему ты не встречал меня у машины? Я была у серых волков, Влад! Меня могли растерзать, выдать замуж за какого-нибудь облезлого волка, а ты... ты копаешься в своих бумажках!
Её распирало от обиды, которая на самом деле была лишь прикрытием для огромного облегчения. Она так долго была в разлуке с ним, так боялась, что он забыл её или не дорожит ею, что сейчас её эмоции выплескивались через край. В её движениях была лисья грация и одновременно — детская непосредственность.
Глядя на Алису, Влад почувствовал, как ледяной ком в груди, который рос все эти дни, наконец начал таять. Он безумно скучал, но привычка скрывать чувства и ответственность за брата заставляли его оставаться в тени. Он смотрел на Алису — взъерошенную, сердитую и такую живую — и понимал, что его кабинет без неё был просто склепом.
— Алиса, тише... - он попытался сделать голос строгим, но в нем прозвучала лишь нежность. — Я не знал, что вы приедете именно сейчас. Игнат сказал, что всё может затянуться.
— Игнат! — она фыркнула, подходя к нему вплотную и тыча пальцем в его грудь. — Твой брат слишком занят тем, чтобы не превратиться в зверя от ревности. А ты? Ты тоже превратился в камень? Объясни мне сейчас же, почему я должна сама бегать по этому дому в поисках своего мужчины!
В кабинете воцарилась звенящая тишина. Влад замер, и его рука, которой он пытался до этого успокоить Алису, так и осталась висеть в воздухе. Словосочетание «своего мужчины» эхом отозвалось в пространстве, выбивая почву у него из-под ног.
Влад медленно опустил взгляд на её тонкий палец, всё еще упирающийся в его грудную клетку через белоснежную рубашку.
Его брови поползли вверх, а в глазах, серых, обычно серьезных и сосредоточенных на делах стаи, вспыхнул опасный и одновременно восторженный огонек.
— Своего... кого? — переспросил он низким, вибрирующим голосом, от которого у Алисы по спине пробежали мурашки. — Повтори, лисичка. Кажется, я ослышался из-за шума в ушах.
Алиса на мгновение замерла, осознав, что её язык сработал быстрее, чем включился самоконтроль. Её щеки мгновенно вспыхнули ярким румянцем, под цвет её рыжих волос, но она не была бы собой, если бы просто смутилась.
— Своего... проводника! — выпалила она, резко отдергивая руку и делая вид, что поправляет складку на его рубашке. — Я сказала «проводника по этому, огромному, пыльному дому». Ты же знаешь, у меня топографический кретинизм, когда я на взводе. Не льсти себе, волк.
Влад усмехнулся — не той холодной улыбкой, которой он встречал врагов, а дерзкой и многообещающей. Он сделал шаг вперед, заставляя Алису отступить и упереться спиной в его рабочий стол.
— Проводника, значит? — он наклонился к самому её уху, обжигая кожу горячим дыханием. — И часто ты ищешь своих «проводников» с таким огнем в глазах и претензиями на личную собственность?
Алиса вздернула подбородок, глядя ему прямо в глаза. Она чувствовала, как от него исходит жар, и как его волчья натура откликается на её близость.
Она нарочито медленно провела ладонью по краю стола, задевая его бумаги, и прищурилась, словно хитрая лиса, заманивающая охотника в ловушку.
— Только когда проводники ведут себя как бесчувственные бревна и заставляют даму скучать в компании серых волков. Ты хоть представляешь, как Амарог умеет рассыпаться в комплиментах? — она задела его больное место, зная, что упоминание другого альфы подействует на Влада безотказно.
Влад глухо зарычал — звук был почти идентичен тому, что издавал Игнат на крыльце, но в нем было больше собственничества, чем ярости. Его ладони легли на стол по обе стороны от её талии, запирая Алису в пространство своего тела.
— Пусть Амарог, или его братья, рассыпаются в чем угодно, — процедил он, сокращая расстояние до считанных миллиметров. — Но искать ты прибежала именно меня. И назвала именно меня «своим».
Алиса лукаво улыбнулась, понимая, что её «оговорка» сделала больше, чем десятки намеков до этого. Она видела, что Влад, несмотря на всю свою сдержанность, сейчас готов был забыть про все бумаги мира ради одной этой невыносимой лисицы.
Влад больше не сдерживался. Пространство между ними, пропитанное запахом старых книг и хвои, исчезло в одно мгновение. Он резко подался вперед, накрывая её губы своими в требовательном и одновременно отчаянном поцелуе.
Это не было похоже на осторожное ухаживание — это было столкновение двух стихий, волка и лисицы, которые слишком долго находились в вынужденной разлуке.
Его руки, только что упиравшиеся в стол, переместились на её талию, притягивая Алису так близко, что она почувствовала бешеный ритм его сердца. Поцелуй был глубоким, собственническим, в нем Влад выплескивал всё то, что пытался скрыть за сухими отчетами и холодным спокойствием.
Алиса, неожиданно для себя самой, ответила на поцелуй с той же страстью, её руки невольно обвились вокруг его шеи, а пальцы зарылись в жесткие темные волосы на затылке.
Она впитывала его жар, его силу, его запах, который заставлял её внутреннюю лисицу довольно жмуриться. Признавая в этом мужчине своего единственного защитника.
«Боже, как же я скучала...» — эта мысль ослепительной вспышкой пронзила сознание девушки.
Она вспомнила каждую минуту, проведенную у Амарога, когда за маской безразличия и едких шуток она скрывала тоску по этому суровому волку.
Каждую ночь в чужой стае она закрывала глаза и видела этот кабинет и этого мужчину, который сейчас так жадно сжимал её в объятиях.
«Нет, этого не может быть... Этого просто не должно быть!» — тут же испуганно отозвался её рациональный разум. — «Я же Алиса! Я вольная лисица, я хитрая, я сама по себе! Я не могу принадлежать кому-то настолько сильно, чтобы задыхаться без его взгляда».
Она попыталась на
