Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Я хочу поспать, — бросила она, обрывая разговор.
Игнат замолчал. Он лишь прибавил тепла в салоне и убавил звук едва слышной музыки. В зеркале заднего вида он видел её отражение: длинные ресницы, чуть дрожащие губы и бледную кожу. Его сердце болезненно сжалось. Он был готов проехать так тысячи километров, лишь бы она была рядом.
Доминика же не спала. Она чувствовала каждое его движение, слышала его тяжелое дыхание и биение его сердца — слишком частое для спокойного водителя. Она думала о словах Алисы. Может, подруга права? Почему тогда при мысли о том, что Игнат мог бы сейчас везти в этот дом Милану или любую другую волчицу, внутри всё выжигало ледяным огнем?
Машина мягко подпрыгивала на кочках, забираясь всё глубже в чащобу, где деревья становились выше, а небо — ближе.
— Мы почти на месте, Доминика, — почти шепотом произнес Игнат, когда они свернули на едва заметную просеку.
Она приоткрыла глаза и увидела дом. Он действительно был другим. Стеклянные стены отражали лес, делая здание почти невидимым среди сосен. Это было место, где можно было спрятаться от всего мира. И, возможно, от самой себя.
Игнат вышел из машины и обошел её, чтобы открыть дверь Доминике. Он протянул ей руку, помогая выбраться. Его ладонь была горячей и надежной. Доминика на секунду оперлась на него, и в этот момент их взгляды встретились. В его глазах было столько невысказанного, что она поспешно отвела взор, поправляя сумку на плече.
— Пойдем, — сказал он, осторожно коснувшись её спины, направляя к входу. — Тебе нужно отдохнуть с дороги.
Доминика молча шла. Прохладный лесной воздух, пропитанный ароматом смолы и влажной земли, тут же наполнил её легкие, заставляя внутреннюю волчицу довольно потянуться, а у травницы загорелись глаза от такого количества настоящей живой энергии леса. Она поправила свой объемный свитер полынного цвета и медленно пошла к крыльцу, чувствуя, как мягкая почва пружинит под ногами.
Игнат быстро достал сумки и опередил её, чтобы открыть массивную дверь.
— Внутри всё из натуральных материалов, — начал он, когда они переступили порог. — Я просил строителей не использовать химические лаки, чтобы запахи леса оставались чистыми.
Интерьер поражал простотой и изяществом. Посреди гостиной стоял камин из грубого камня, а вокруг него — уютные кресла, застеленные пушистыми шкурами. Но взгляд Доминики приковало другое. Справа от гостиной находилась застекленная терраса, превращенная в настоящую оранжерею. Там уже стояли пустые деревянные стеллажи, висели кованые крюки для сушки пучков, а на полу в больших кадках ждали своего часа свежая земля и дренаж.
— Ты... подготовил место для моих трав? — Доминика обернулась к нему, её брови удивленно приподнялись. Она коснулась пальцами прохладного стекла оранжереи.
— Я знаю, что лес для тебя — это не просто деревья, а жизнь, — Игнат поставил сумки и сделал шаг к ней, но вовремя остановился, заметив, как она едва заметно отстранилась. — Здесь правильная влажность и свет. Я сам подбирал лампы для зимнего времени, чтобы твои заготовки не гибли.
Доминика почувствовала, как к горлу подкатил ком. Он не просто купил дом, он создал для неё функциональную крепость, где она могла быть собой. Но старая обида всё еще жгла грудь ледяной иглой.
— Очень предусмотрительно, Игнат, — она постаралась вернуть голосу прежнюю холодность, хотя глаза предательски блеснули. — Ты решил, что если окружишь меня оранжереями и панорамными окнами, я забуду, как пахнет дым от костра, на котором ты хотел меня сжечь?
Лицо Игната мгновенно потемнело. Он опустил взгляд на свои руки, и его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. На скулах заиграли желваки.
— Я не жду, что ты забудешь, Доминика, — хрипло произнес он, наконец подняв на неё глаза, полные невыносимой боли и раскаяния. — Я жду, что когда-нибудь ты сможешь просто дышать рядом со мной, не вспоминая тот день. Дай мне время. Пожалуйста.
Доминика увидела, как в глубине его зрачков на долю секунды вспыхнуло золото — его волк страдал не меньше человека. Она вздохнула, прижав ладонь к животу, где маленькие жизни требовали спокойствия матери.
— Я пойду в свою комнату, — тихо сказала она, обходя его. — Ты говорил, она на втором этаже?
— Да. Первая дверь справа. Я принесу твои вещи через минуту.
Доминика поднялась по деревянной лестнице, которая даже не скрипнула под её шагами. Комната действительно была прекрасной: огромная кровать с льняным бельем, запах свежего кедра и окно, выходящее на восток.
Она села на край постели и закрыла лицо руками. Сердце колотилось. Алиса была права в одном — игнорировать Игната здесь, в этой тишине, будет в сто раз сложнее.
Через пару минут послышались тяжелые шаги. Игнат вошел в комнату с её сумками. Он аккуратно поставил их у шкафа. На нем была простая черная футболка, которая теперь казалась влажной от пота — нервное напряжение изматывало его сильнее физической нагрузки.
— Доминика, — он замер у двери, не решаясь войти вглубь комнаты. — Я сейчас приготовлю ужин. Тебе нужно есть за двоих... то есть за троих, ну, за четверых. Мария дала мне рецепт того самого супа, который ты любишь.
Доминика подняла голову и посмотрела на него. Его вид — большого, сильного мужчины, который сейчас выглядел как провинившийся мальчишка, — вызвал в ней странную смесь гнева и нежности.
— Иди, Игнат, — мягче, чем хотела, произнесла она. — Готовь свой суп. Я спущусь через полчаса.
Когда дверь за ним закрылась, Доминика легла на кровать и уставилась в потолок.
«Ну что ж, Игнат, — подумала она. — Посмотрим, на сколько хватит твоего терпения в этой лесной тишине».
Доминика лежала на широкой кровати, раскинув руки. Потолок из светлого кедра источал тонкий, едва уловимый аромат смолы. Тишина леса за окном была такой плотной, что казалось, её можно потрогать руками. В этой тишине мысли, которые она так долго гнала от себя, все же догнали её.
Она положила ладонь на живот. Там, под кожей, теплилась жизнь — странная, двойственная, пульсирующая силой волка и интуицией травницы.
«Дать шанс... - подумала Доминика, закрывая глаза. — Алиса говорит, что я его люблю. Мария просит простить ради внуков. А чего хочу я?»
В памяти всплыл тот страшный день: жар пламени, запах дыма и холодный, решительный взгляд Игната. Тогда он выбрал закон стаи, а не её. Она коснулась шрама на руке, который почти исчез после оборота, но всё еще жег память.
«Он хотел моей смерти. Он стоял и смотрел, как разгорается костер», — жестко напомнила
