Доминика сделала небольшой глоток. Травяной сбор, приготовленный Игнатом, мягким теплом разлился по телу, снимая остатки утренней скованности. Она смотрела на него поверх края чашки, изучая это лицо, которое, казалось, знала целую вечность, и которое одновременно было ей почти чужим.

Доминика сделала еще один медленный глоток, глядя на то, как пар от чая поднимается и тает в воздухе. Она чувствовала на себе пристальный, ожидающий взгляд Игната. Его серые глаза, сейчас спокойные и глубокие, ловили каждое ее движение.

Она поставила чашку на стол и, не глядя на него, провела пальцем по краю блюдца.

— В этом доме слишком тихо, — начала она нарочито равнодушным тоном, хотя в глубине души уже давно предвкушала работу. — А я не привыкла сидеть без дела. К тому же, Алиса права: свежий воздух — это хорошо, но от безделья можно сойти с ума.

Игнат чуть подался вперед, боясь спугнуть этот момент ее открытости.

— Если тебе что-то нужно, Доминика...

— Мне нужно подготовить оранжерею, — перебила она его, наконец подняв взгляд. В ее зеленых глазах промелькнула искра привычной решительности травницы. — Растения не будут ждать, пока мы тут выясняем отношения. Скоро время сбора второй волны зверобоя и дикого чебреца, а у тебя там даже стеллажи не протерты как следует.

Она на мгновение замолчала, поправляя рукав своего кремового костюма, и добавила как бы между прочим:

— И все равно мне здесь заняться больше нечем. Пока ты там занимаешься делами стаи или что ты еще делаешь... я могла бы хоть немного обустроить всё под себя. Земля в кадках требует подготовки, нужно проверить влажность.

Игнат смотрел на нее, и его губы тронула едва заметная, теплая улыбка. Он прекрасно понимал, что эта «вынужденная занятость» — ее способ пойти навстречу, не теряя при этом своей гордости.

— Я могу помочь с тяжелыми мешками земли, — предложил он, стараясь, чтобы его голос звучал так же буднично. — И если тебе нужны какие-то особенные инструменты или семена, только скажи.

Доминика фыркнула, но в этом звуке уже не было прежней злости.

— Я сама разберусь с семенами, Игнат. Просто не путайся под ногами со своими «волчьими» порядками. Оранжерея — это моя территория.

Она снова взяла чашку, чувствуя странное облегчение. Признание того, что она готова работать здесь, в его доме, было похоже на первый росток, пробившийся сквозь остывшую после пожара землю.

— Хорошо, — тихо ответил он, и в его серых глазах вспыхнуло что-то похожее на торжество, которое он поспешно скрыл. — Оранжерея полностью в твоем распоряжении. Завтра утром я принесу всё, что ты просила.

Доминика кивнула, пряча улыбку за чашкой чая. Ей действительно не терпелось запустить руки в теплую землю и вдохнуть аромат живых растений — это было единственное лекарство, которое могло окончательно исцелить ее душу.

— Раз уж мы здесь заперты на эти две недели, — продолжила девушка, стараясь, чтобы её голос звучал максимально деловито, — я не собираюсь просто сидеть у камина и считать минуты до встречи со старейшиной. Мне будет, чем заняться в оранжерее.

Игнат смотрел на нее с восхищением. Как же он хотел сейчас обнять ее! Зарыться в ее волосы, вдохнуть их аромат. Но пока он этого сделать не мог.

— Я всё подготовлю, Доминика, — повторил он, и его голос прозвучал мягче, чем прежде. — Завтра утром привезу свежую землю и всё, что ты скажешь. Я не буду мешать, но если понадобится передвинуть тяжелые кадки — я буду рядом.

Доминика бросила на него быстрый взгляд.

— Только без фанатизма, Игнат. Я сама знаю, как обращаться со своими травами. Но... - она на мгновение замялась, — спасибо за чай. Он действительно неплох.

Она встала, поправляя свой кремовый костюм. Игнат тоскливо проводил её взглядом до самой лестницы.

34

Утро в оранжерее началось с суеты. Доминика, одетая в свободный трикотажный костюм, с самого рассвета перебирала ящики. Воздух здесь был влажным и пах землей, но ей не терпелось заполнить его ароматами сушеного бессмертника и полыни.

Игнат зашел тихо. Он принес несколько мешков с торфом и теперь молча стоял у входа, наблюдая, как Доминика уверенно хозяйничает на своем новом месте. Его серые глаза следили за каждым её движением, ловя блики солнца на её волосах.

— Тебе помочь? — негромко спросил он.

Доминика даже не обернулась. Она присмотрела на самой верхней полке стеллажа пустую керамическую вазу, которая идеально подходила для её кистей и мерных ложек.

— Я сама, Игнат. Занимайся своими делами. — Ответила девушка.

Она придвинула деревянный стул, проверила его на устойчивость и взобралась на сиденье. Доминика потянулась вверх, пальцы уже коснулись холодного бока вазы, но в этот момент одна из ножек стула предательски скользнула по гладкому полу.

Вскрик застрял в горле. Мир качнулся, и Доминика почувствовала, как почва уходит из-под ног. Она зажмурилась, инстинктивно прикрывая руками живот, готовясь к удару.

Но удара не последовало. Вместо жесткого пола она почувствовала стальные объятия. Игнат оказался рядом мгновенно, словно он только и ждал этого момента. Его руки — одна под спиной, другая под коленями — подхватили её с такой легкостью, будто она была пушинкой.

Доминика распахнула глаза. Лицо Игната было в нескольких сантиметрах от её лица. Она видела каждую крапинку в его серых глазах, чувствовала его горячее, сбившееся дыхание.

«Тише, Доминика... Я держу. Я тебя никогда не отпущу», — голос Игната прозвучал прямо у неё в голове, вибрируя той самой ментальной связью, которую она так долго пыталась заглушить.

Она замерла, вцепившись пальцами в его плечи. Ткань его футболки была тонкой, и она кожей чувствовала жар его тела и бешеный ритм его сердца.

«Игнат... поставь меня», — отозвалась она мысленно, но в её ментальном голосе не было прежней ледяной уверенности. Он дрожал.

Вместо того чтобы отпустить её, Игнат лишь крепче прижал её к себе. Его взгляд переместился на её губы, а затем снова в глаза. В этот момент между ними не было прошлого, не было костра и предательства — был только запах леса, теснота объятий и двое волков, чьи души тянулись друг к другу вопреки всякой логике.

«Наши малыши испугались?» — его мысленный вопрос был наполнен такой нежностью, что у Доминики перехватило дыхание.

— Нет... - прошептала она вслух, голос подвел её. — Они... они спокойны.

Игнат медленно, очень осторожно начал опускать её на ноги, но его руки всё еще оставались на её талии, не давая окончательно отстраниться. Доминика стояла, чувствуя, как кружится голова, и