остались лишь две неоново синие кляксы. Они приблизились, и Андрей вдруг понял — не звезды, глаза.

Их свет становился все ярче и ярче, пока мир не стал нестерпимо белым, ослепляющим.

Андрей рухнул лицом в землю безвольной деталью вселенной, придавленный мощью.

Трижды содрогнулся материальный мир под ним, прежде чем свет в глазах померк.

Очнулся от ласкового тепла на лице. И тут же зажмурился — солнечный луч, проникавший сквозь переплетение ветвей, бил прицельно. Вторая щека, прижатая к траве потеряла чувствительность.

Андрея резко водрузили на колени. Связанные за спиной руки онемели без движения, а может напрочь отмерзли. Настя стояла точно так же, в позе покорности.

Холод ушел, громадный камень не светился и не показывал вселенную в замочную скважину. А к ним неспешно направлялись трое.

Глава 17

Вселенское

Чудеса бескрайних парсеков всегда манили Настю.

Она часами могла проводить время в школьной обсерватории, наблюдать за молодыми и угасающими звездами, рассматривать потрясающей красоты туманности, но никогда, ни в одной шальной мысли, она не могла подумать, что звезды приблизятся к ней сами, надев личины людей.

Тела, подобные сжатым галактикам, ослепили, от силы затошнило. Андрей упал. Давление вжимало в землю, не помогал и укрепленный скелет — и Настя не выдержала, опустилась рядом. А потом все кончилось, будто закрылись двери шлюза, давление выровнялось.

Их было трое.

Окутанные ореолами, напоминающими легкие платья из молочного света, сверкающего и изменяющегося. Они постепенно тускнели, проявлялись схожие с людскими черты.

Девочка, женщина и бабушка.

Кот-оборотень вился вокруг меньшей из богинь в своей звериной форме, урчал, а она чесала его, где дотянется. Затем и вовсе залезла на спину, весело хохоча. Этот смех проникал сквозь поры повсюду, вызывал зуд, отдавался в зубах противным нытьем, словно Настино тело было атмосферой, в которой сгорали метеоры.

Старшая — самая тусклая, опиралась на палку, больше похожую на высохший до белизны сук дерева, в навершии которого сияла крошечная спиральная галактика. Глаза богини горели красными карликами, неясно с каким выражением.

Средняя направлялась к ним величаво, с полным чувством абсолютного превосходства. В движении ее образ менялся на совершенно человеческий, лишь красноватая кожа сияла припыленная алмазной пылью, и на запястьях браслетами вились планетарные кольца, а над головой угасающее сияние походило на солнечную корону.

Настя скосила взгляд на Андрея, тот щурился и цепко рассматривал Трехликую, одновременно пытался подняться, но Каз грубо прижал его обратно. Демонское отродье!

— Встань, сын мой, — в голосе богини не было тепла. — Расскажи о своих дарах.

Когти ствеллара впились девушке в голову, удерживая, но она дернулась и рывком поднялась, увлекая за собой ствеллара.

Андрей, воспользовавшись ситуацией, тоже встал.

— Прошу прощения, Трехликая, — рогатый не поднимал взгляда. — Строптивые индивиды.

— Меня зовут Анастасия, — вышло не так уверенно, как хотелось, голос слегка просел.

— Андрей. И мы не дары, мы люди, — с непривычной суровостью сказал Кощеев.

— Вот как… — богиня стояла в пяти шагах, не приближалась, но воздух между ними был плотный, как силовое поле, не подойти.

— Трехликая! Рабыня непокорная, но сильная, она… — Каз, наконец, поднял голову, и взгляд, который он бросил на Настю, обещал пытки.

— Частично живая, — задумчиво закончила богиня, чье лицо так и не удавалось рассмотреть — неуловимо менялось. — Победившая и проигравшая.

— Откуда вам известен наш язык? — спокойно спросил Андрей.

— Мы говорим на всех языках, землянин, — лицо богини обрело четкость и европеоидные черты, затем она стала ствелларкой, с точеными изящными рожками. — Остальные ты сможешь услышать за время служения.

— Если мы позволим остаться с нами, — голос старшей, с посохом, был суше песка и громче неудачной стыковки.

Настя поймала взгляд Андрея и вложила в него всю досаду: нужно было бежать!

— Не ворчи, лучше прими дары! — младшая, похожая на среднестатистическую девятилетнюю земную девочку, только со звериными ушами, чьи кончики проглядывали между прядями черных волос, подъехала, восседая на коте, будь он разобран на атомы. Желтые глаза существа, которое раньше казалось увлекательной загадкой, смотрели равнодушно.

— Что вы такое? — вновь спросил Андрей.

— Ходящие между реальностями, неверующий, — богиня протянула руку, плавным движением развернула ладонью вверх, и над ней закружился маленький блестящий смерч. — Мы расскажем вам историю.

На ладони Трехликой хаос сменился образами, Настя не могла отвести глаз, впитывая видения, они сплетались в невероятное вселенское представление, а голос Трехликой вводил в транс.

Когда родилась вселенная, родился и разум, наделенный колоссальной силой. Среди раскаленной плазмы и элементарных частиц, в ледяной пустоши, что отдавала свои владения под строительство жизни, разум мыслил.

Миллионы лет в одиночестве, с игрушками из первых атомов, лепил он звезды и галактики невероятной красоты.

Миллиарды лет после — заскучал.

В слепленных им мирах не находилось сознания под стать ему и, когда разум это понял, все изменилось. Одной вселенной и одного разума стало мало, он хотел создать новую жизнь, похожую на себя. Тогда первый разум порвал ткань бытия, открыл ничто, взял часть себя и создал новую вселенную.

Второй разум был идентичен ему, но моложе и лепил свою вселенную иначе, опираясь на опыт первого. А когда создал, то как и первый, порвал ткань бытия, поделился частью себя и образовал третью реальность, совсем молодую.

Они стали называть себя сестрами.

Сделали проходы в разных местах своих вселенных. Много-много позже люди назвали лазейки черными дырами: области пространства-времени, где гравитация настолько сильна, что ничто, даже свет, не может их покинуть. Могли лишь те, кто создавал вселенную.

И тот, кто создал все, даже первый разум. Но тот создатель всегда в тени.

Сестры ходили между реальностями друг к другу в гости, смотрели, как у каждой из них появляется жизнь, способная на большее. У первой сестры — люди, у второй — ствеллары, а третья юная сестра вдохнула жизнь с расу котизонов.

Первая и третья сестра не вмешивались в развитие жизни, а вторая хотела больше и больше. Ее вселенная была плодоносной, вторая стала матерью нескольких рас, но первенцу, расе ствелларов, дала возможность чувствовать созданные сестрами бреши между реальностями. Она жаждала внимания, поклонения и признания, не стояла в стороне, как ее сестры. И вторая уговорила остальных явиться к своим рогатым детям бесчисленные годы назад, разделить роли на дарительницу, воительницу и похитительницу.

Вторая взяла образ воительницы и принесла ствелларам учение, показала, как путешествовать по вселенной на гравитационных волнах. Ствеллары назвали сестер Трехликой Матерью, пели и плясали боевые танцы во имя нее. Они призывали