class="p1">Он мог стерпеть попранный эксперимент, разрушенное оборудование, неудобство — все ради новых знаний, раздражение неэффективно в работе, только методичность. Но никак не смерть или ранение Насти. Как он посмотрит в глаза ее отцу, герою Земли? Как он сможет жить, если экспедиция закончится плачевно? Как он без ее улыбки и этих ямочек…

— Не смей ей вредить! — Андрей и голос свой с трудом узнал.

На него никто не обратил внимания.

— Кот прав, — спокойно ответила Настя.

— Когда мы дрались я чувствовал, — Каз потер челюсть, опустил хвост. — Ты иная.

Андрей ошалело смотрел, как девушка неторопливо, будто раздеваясь, скатала кожу с руки. И подала эту «перчатку» ствеллару.

Тот от подарка отказался, аккуратно прикоснулся к ее металлическому протезу. Солнечные блики отскакивали от металла, а ствеллар завороженно рассматривал. И не он один. Андрей запечатлевал в памяти странный момент, чтобы позднее проанализировать.

Красные руки с черными когтями на серебре.

Андрей знал, что протезы прочностью не уступают обшивке судна, но они выглядели хрупким произведением искусства в хватке ствеллара.

— Ты действительно воительница, — совершенно другим тоном резюмировал Каз.

— Я выжившая, и твоим соплеменникам надрала не один хвост.

— Садись рядом с землянином, чтобы я видел.

— Мы будем говорить на другом языке, и ты позволишь, — жестко сообщила Настя. Это был не вопрос и не просьба.

— Вам все равно не сбежать, говорите, — снисходительно разрешил Каз. — Руки держи на виду.

Перчатка из кожи вернулась на место, Настя села рядом. Нажала несколько команд на наксе, отключая перевод русского.

— Зачем ты его провоцировала? — раздраженно спросил Андрей. — Он же ходячая агрессия. А я и помочь бы не смог.

— Я недавно думала, хорошо ли ты говоришь на родном языке, — невесело хмыкнула Настя. — Жаль, что узнаю в таких обстоятельствах. Так что именно тебя волнует: беспомощность или моя смерть? — холодно ответила вопросом на вопрос Настя.

Андрей не понял, пытался найти подсказку в профиле девушки, не вышло.

— Ствеллары-мужчины нахальные рожи, все до единого, — она и не ждала ответа, причесала пятерней растрепанные волосы, смотрела мимо, на рывшего яму в песке Каза. — Их нужно ставить на место сразу, они уважают силу и доказательства выносливости. А ствелларки еще хуже. Протезы не раз помогали добиться уважения, я ведь с ними на спарринги вставала годами.

Тем временем Трехрогий нарвал плюшевика и разжигал в ямке огонь. Большим пламя не будет, едва хватит на примитивное приготовление еды. Меньше кислорода в атмосфере — меньше пищи для огня.

— Я ведь не все знала про экспедицию, не положено… — она вздохнула. — Ты так искренне удивился мумии, но судя по разговорам…

— Морок прислал мне информацию после, — быстро заговорил Андрей. — Я думал рассказать, но не успел принять решение, как вышла… ситуация.

Он коротко пересказал массив полученной от Морока информации, Настя смотрела в землю и кивала. Хрустнули веточки под их ногами, в чаще кто-то кричал. Любопытные левиты скакали по ветвям, пролетели несколько граймсов. Трехголовых драконов ветром не занесло… Все стандартно до зевоты, если отключиться от пленения.

— Сейчас есть шанс его вырубить и бежать, — выслушав рассказ сказала Настя, глядя на Каза. Тот рассматривал их палатку, пытался понять принцип установки. Удивительно, ренегат пропавший сотню лет назад, и его бредни о богине. Но что-то во всем этом было, носилось в воздухе, прикрепившись к молекулам кислорода.

— Шанс узнать то, что никто не знал, даже мой отец, с головой увязший в тайнах Рионады, велик как никогда, — покачал головой Андрей. — Морок идет по следу, у нас есть время.

— Жертвоприношения, Андрей. История древности в помощь. Где оружие, рабы и трофеи, там и ритуалы. Открытия стоят жизни? — тихо спросила Настя. — У меня было много времени в детстве, чтобы задаваться философскими вопросами. Одно я вынесла из стерильных палат: я люблю жизнь, какая бы она ни была, и жить нужно каждую минуту. Нюхать цветы без маски, чувствовать солнце и вкус на языке. Это… все.

Андрей не ответил. В ее словах был свой резон, а он видел ситуацию иначе. Возможности. Что бы там ни было, кем бы оно ни было, нужен диалог. Столько вопросов было к ренегату, столько к планете, и еще часть к самому себе.

В ее словах была и горечь.

А в его эмоциях полный беспорядок. Единственное, что оставалось незыблемо, — понимание простого факта: в рабочих сообществах, как у него с Настей, романтические отношения подрывают иерархию. Без иерархии все летит в дыру. Он должен оставить свои эмоции втайне.

Времени прошло изрядно, как кот ушел на охоту. Каз поддерживал едва живой костерок, голодный и слабый, в ожидании добычи.

Их успели сводить по нужде. В кустах Андрей мельком увидел хищный цветок, красный с толстыми листьями, почти метр в диаметре — саргассу. Благо растение было далеко, иначе его «аромат» мог вывести из строя. Один из помощников отца брал с такого образцы, потом долго выворачивало. Пах цветок трупами и гнилыми потрохами рыб. На этот запах приманивались маленькие левиты и слепые существа размером с мышь, жившие в норках под землей.

Небо от зноя будто выгорело. Духота липкостью оседала на коже, ИИ молчал уже несколько часов, как и Настя. В какой-то момент Каз устал слушать бурчание желудков пленников и без слов кинул сухпайки. На просьбу развязать руки им ответили неприятным взглядом. Они молча поели, Настя проглотила свое, помогла ему и отошла размяться.

Андрей позвал Морока, ответ пришел сразу:

— Идет шторм, ночью накроет. Постарайтесь не умереть до утра, из-за непредсказуемости перемещений кота я не рискую подходить ближе и не могу составить план эффективной атаки. Кстати, его нить ДНК пока не поддается анализу. Мои алгоритмы пытаются подобрать ключ.

— Он из другой вселенной.

— Слышал. Необходимо подтверждение.

Смотреть на Настю рядом с Казом было неприятно, в каждом движении, вопреки всей логике, мерещилось фатальное.

— Постараемся дожить до утра. Морок, слушай приказ. Даже, если я умру по каким-то причинам, вытащи с планеты Анастасию и верни домой.

— Принято.

У персонального ИИ «Морок» была одна самая важная директива — спасти хозяина, остальное вторично. Хоть апокалипсис.

Огонек потрескивал в сумерках и шипел на каждую срывавшуюся с мяса каплю сока.

В угасающем дне осталось возвращение «кота» с добычей, освобождение Андрея из пут и нежданные ужасы в виде Каза, освежевавшего тушки несчастного трещотника и левитов. Настя, как закрыла маску рукой, будто заталкивая обратно крик, так и сидела, не в силах отвести взгляд от палочек с настоящим мясом, которое только что было кем-то живым. Такого варварства земляне давно не видели, мясо выращивали искусственно