его отсутствие… произошёл инцидент на КПП. Его помощник ждёт вас…

— Это что вообще такое⁈ — перебила её Лебедева, не давая договорить. — Где консультанты⁈ Они должны были прийти вчера — не пришли! Сегодня — тоже никого! Где они⁈

Секретарша моргнула. Потом ещё раз.

— Ка… какие консультанты?.. — её брови поползли вверх, голос дрогнул, и она едва заметно заикнулась.

— Какие ещё «какие»⁈ — почти выкрикнула Арина Владиславовна. — Из Министерства магического образования! Наблюдатели! Эксперты! Мне лично было направлено письмо от ректора!

— Я… я ничего об этом не слышала… — растерянно произнесла секретарь, побледнев.

— Если вы не в курсе дел ректора, — холодно отчеканила Лебедева, — то хотя бы не мешайте. Где Воронов? Он сейчас за ректора? Мне нужно с ним поговорить. Немедленно.

— Он… вышел, — ответила секретарь, окончательно сбитая напором. Про инцидент на проходной она уже напрочь забыла.

— Куда? — требовательно спросила Арина Владиславовна.

— Кажется… к источнику. Точно не знаю…

— Ну разумеется, — с ядовитым спокойствием произнесла Лебедева. — Вы ничего не знаете.

Она развернулась и с силой захлопнула дверь, так что стекло в перегородке жалобно задребезжало.

Если бы Арина Владиславовна обернулась, то она увидела ошалевшие лица четырёх молодых преподавателей, ожидающих в приёмной. Один из них, едва заметно покрутил пальцем у виска.

— Вот это её накрыло… — прошептал второй.

Ещё не успевшая прийти в себя секретарь, согласно кивнула.

Ставшие невольными свидетелями истерики Лебедевой, молодые преподаватели почти инстинктивно потянулись к тому, кого считали надёжным источником. К человеку который всегда был в курсе дел, порой происходящих тайно. Человеку который знал что происходит за закрытыми дверями кабинетов. Что говорить, к тому кто по слухам частенько выпивал с ректором, и пусть и негласно, считался фигурой особой.

Магистр Булгаков.

О нём ходили разные слухи. Говорили, что Ослябя готовит из него преемника. Что он — один из самых перспективных магов столетия. Что если кто-то и знает правду, то именно он.

— Егор Михайлович… — осторожно окликнули его, перехватив в одном из коридоров. — Вы ничего не слышали… ну… о консультантах?

— О каких консультантах? — удивился Булгаков, поднимая глаза.

Взгляд у него был затуманенный, отстранённый — словно мыслями он находился где-то очень далеко от Академии и её суеты.

— Из Министерства магического образования, — поспешили пояснить.

— А… этих, — протянул он после паузы, будто что-то вспомнив. — Да. Слышал что-то за обедом. Кто-то рассказывал.

Этого оказалось достаточно.

Именно в этот момент всё стало реальным.

Пусть косвенно, пусть вскользь, но Булгаков подтвердил: разговоры не взялись из воздуха. После его слов сомнений больше не осталось.

Слух о работающих консультантах разнёсся по Академии, как искра по сухому пороху.

Уже через час об этом говорил каждый второй. А спустя каких-то пять часов в здании Академии не осталось ни одного человека, который бы не знал: где-то здесь, в коридорах и аудиториях, бродят консультанты из Министерства магического образования, заглядывают на занятия, наблюдают за преподавателями и делают свои выводы.

Кто их видел — не знал никто.

Где именно они находятся — тоже.

Но в этом и заключалась главная сила слуха.

Преподаватели — особенно молодые и не слишком уверенные в себе — ринулись в библиотеку почти организованной толпой. Они не понимали, что именно проверяют консультанты, поэтому на всякий случай повторяли всё: от базовых определений до редких примечаний мелким шрифтом, от старых конспектов до свежих методических указаний.

В коридорах мелькали стопки книг.

Под мышками торчали папки.

Кто-то вполголоса бормотал формулы, кто-то — заклинательные последовательности.

А кто-то с побелевшим лицом судорожно вспоминал, сдан ли отчёт по кафедре за прошлый семестр.

Начался настоящий бюрократический ад.

Вскрывали архивы. Поднимали отчётные документы. Пересчитывали часы, подписи, печати. Листали журналы проверяя записи за последние несколько месяцев.

Лебедева сидела в библиотеке за дальним столом, делая вид, что читает, и краем уха слушала разговоры неподалёку.

— Говорят, они уже заходили на пятый курс…

— Нет, на третий!

— Мне сказали, что они ходят по одному. Без опознавательных знаков…

Каждая реплика лишь крепче вбивала мысль: Они существуют. Они здесь. И просто пока ещё не дошли до неё.

Когда подошло время идти домой, Арина Владиславовна с изумлением заметила: никто не уходит.

Свет горел в аудиториях.

В методических кабинетах шуршали бумаги. Библиотека по-прежнему была полной. Все готовились. Все ждали.

И только один человек шёл к выходу с таким видом, будто на его плечах лежал не портфель, а вся накопившаяся усталость мира.

Булгаков.

— Вы… не боитесь визита консультантов? — осторожно спросил кто-то.

Тот отмахнулся, даже не обернувшись, и буркнул:

— Да пох… й на них. Всё уже за… ло.

Фраза прозвучала так неожиданно, что в коридоре повисла тишина. Обычно сдержанный в выражениях, аккуратный Булгаков этими словами буквально оглушил окружающих.

Лебедева смотрела, как преподаватели мечутся, суетятся, лихорадочно наводят порядок — и внутри у неё медленно, неотвратимо закипала злость.

Вот значит как. Все вдруг решили блеснуть. Все вдруг вспомнили про дисциплину и методики. А раньше, когда она одна изучала всё это, они веселились. Им не было дела до всего этого.

Арина Владимировна сжав пальцы тихо бесилась. Они суетились не просто так. Они претендовали на внимание на признание, н а то самое место — на обложке учебника, которое, по праву, должно было принадлежать только ей.

История с консультантами закончилась так же резко, как и началась.

Вернулся Ослябя.

Едва ректор переступил порог академии, как на него тут же обрушился шквал вопросов — о проверках, о визитах, о загадочных консультантах из министерства. Его останавливали в коридорах, окликали с лестниц, ловили у входов в аудитории, и каждый говорил быстро, взволнованно, перебивая сам себя.

Ослябя слушал несколько минут, хмурился всё сильнее и в какой-то момент понял простую вещь: он не понимает вообще ничего. Отвечать на вопросы он отказался. Просто развернулся и, не вступая ни в какие объяснения, ушёл к себе в кабинет.

Там он сразу же распорядился вызвать троих.

Младшего магистра Воронова — исполнявшего обязанности ректора в его отсутствие.

Магистра Булгакова. И свою секретаршу — Людмилу Лисицыну.

Дверь кабинета закрылась.

Спустя полчаса туда же вызвали Лебедеву, так как все нити сходились именно к ней.

Долго её искать не пришлось.

Арина Владиславовна сидела прямо у входа в ректорский кабинет, словно сторожевой пёс, забывший, как выглядит сон. Волосы были взлохмачены и кое-как собраны, пряди выбивались из причёски, одежда выглядела мятой, будто она в ней спала.

В глазах — нервный, почти маниакальный блеск.

Более того, едва стало известно, что Ослябя вернулся, Лебедева уже минут двадцать предпринимала отчаянные попытки