запах супа и свежего хлеба — привычная, размеренная, до раздражения спокойная обстановка. Арина Владиславовна на ватных ногах вошла в столовую, села за свой обычный стол, машинально кивнула официантке.

Преподавательница делала вид, что увлечена едой, но мысли упрямо возвращались к одному и тому же.

Спокойно. Просто спросить. Как бы между прочим, — убеждала себя Лебедева.

— Кстати… — произнесла она небрежно, не поднимая глаз от тарелки. — Никто сегодня не слышал, у нас консультанты из Министерства не появлялись?

Вопрос прозвучал более неуместно, чем она ожидала.

— Консультанты? — отозвался преподаватель практической магии, молодой магистр Булгаков, откладывая вилку. — Нет. А что, должны были?

Взгляд Булгакова блуждал, и сам он был непривычно рассеян, как показалось Лебедевой.

— Да вроде… — Лебедева пожала плечами. — Что-то такое говорили.

— Странно, — вмешалась пожилая магистр с кафедры артефакторики. — Обычно об этом предупреждают заранее.

— Или сразу всех строят, — усмехнулся один из преподавателей с дальнего конца стола.

Лебедева кивнула, будто разговор её совершенно не волновал, а интересовалась она просто так, из праздного любопытства, дабы поддержать беседу.

— Наверное, перенесли, — ровным голосом сказала она, выпивая из стакана воду маленькими глоточками.

Перенесли. Конечно, — мелькнуло у неё в голове. — Похоже, я сболтнула лишнего. Очевидно, они не знают. Никто. Даже Булгаков. Значит, Ослябя не просто так предупредил только меня. Теперь понятно почему он решил ограничиться запиской. Они действуют на территории Академии инкогнито!

Она помолчала пару секунд, затем, словно спохватившись, добавила:

— Впрочем… наверное, зря я поверила слухам. Забудьте.

— Если будут какие-то консультанты, — с лёгкой насмешкой заметил кто-то — мы первыми узнаем. Такие вещи не скрывают.

— Конечно, — сухо ответила Арина Владиславовна.

Она доела, так и не почувствовав вкуса еды, аккуратно сложила салфетку и поднялась из-за стола.

Из столовой Арина Владиславовна вышла с твёрдым намерением немедленно поставить ректора в известность. Объяснить недоразумение, зафиксировать опоздание, переложить ответственность — всё как положено.

Коридоры Академии встретили её обычной дневной суетой. Лебедева быстро поднялась на административный этаж и решительно направилась к кабинету Осляби.

Дверь была закрыта.

Она остановилась, нахмурилась, дёрнула ручку. Заперто. Табличка «Ректор. Приёмные часы» висела как ни в чём не бывало, но за матовым стеклом было пусто.

— Прекрасно… — процедила Арина Владиславовна.

Секретарская тоже оказалась пуста. На столе стопки аккуратно сложенных документов, бумаги убраны, кресло задвинуто. Ни девушки-секретаря, ни даже её вечного запаха духов.

Лебедева постояла несколько секунд, сдерживая желание постучать в дверь ногой, затем резко развернулась и направилась прочь.

В коридоре ей попался знакомый силуэт — высокий, сутуловатый преподаватель в сером сюртуке. Магистр, преподаватель кафедры теории пространственных искажений, Семён Петрович Ковалёв, человек вечно рассеянный и потому, как правило, удивительно осведомлённый.

— Семён Петрович, — окликнула она. — Вы не в курсе, где сегодня ректор?

Ковалёв моргнул, возвращаясь из собственных мыслей.

— А… Ослябя? — он почесал висок. — Уехал. Срочно. Ещё позавчера. Говорят, под Новосибирск. Что-то там с аномалией… или с еще чем-то… Я не вникал.

— Под Новосибирск?.. — Лебедева медленно выдохнула.

— Да. — кивнул Ковалёв.

— Понятно, — холодно сказала она. — Благодарю.

Ковалёв кивнул и пошёл дальше, уже забыв разговор.

Арина Владиславовна осталась стоять на месте ещё пару секунд, затем резко поправила манжету и направилась к лестнице.

Ректора нет. Вот ещё одна причина почему он не смог предупредить лично! Всё встало на свои места. Значит теперь единственное, что остаётся Лебедевой, это добраться до консультантов. Её имя просто обязано быть на обложке учебника!

Часы показывали, что до занятия у шестого курса оставалось меньше десяти минут.

Лебедева ускорила шаг.

Ну ничего, — зло подумала она. Хоть кто-то сегодня ответит за этот день.

В голове отчётливо всплыло имя.

Романов.

Губы Арины Владиславовны сжались в тонкую линию, а шаг стал ещё быстрее.

На следующий день Арина Владиславовна пришла в аудиторию раньше обычного.

Да куда там — раньше обычного. Чтобы не опоздать ни при каких обстоятельствах, она выехала из дома за добрых два часа.

Едва переступив порог, она сразу заметила белый прямоугольник на преподавательском столе. Аккуратно положенный, строго по центру, словно ждал именно её.

Лебедева остановилась, насторожилась, затем взяла записку.

«Сегодня. Повторный визит. Не оплошайте.»

Подпись: Лисицина Л. А.

— Лисицына?.. — нахмурилась она. — В смысле?

Через секунду в памяти всплыло лицо — наглая девица в очках, вечно смотрящая поверх оправы, секретарь ректора.

— Ах… эта, — процедила Арина Владиславовна. — Разумеется. А ректор, конечно же, все еще в отъезде…

Записка была аккуратно сложена и убрана в сумку. Лебедева глубоко вдохнула и выпрямилась.

Сегодня. Значит, сегодня.

Занятие снова пошло наперекосяк.

В ожидании консультантов Арина Владиславовна никак не могла сосредоточиться. Мысли постоянно ускользали. Она ловила себя на том, что говорит по инерции, не слыша собственных слов, теряя нить повествования

Дустах, как назло, снова рвался отвечать на всё подряд. Его рука взмывала вверх при каждом удобном и неудобном случае, а улыбка становилась всё шире.

Но это было лишь половиной беды.

За дверью, где обычно во время занятий царила мёртвая тишина, сегодня словно специально устроили проходной двор. Кто-то постоянно ходил туда-сюда, переговаривался приглушёнными голосами. Несколько раз чья-то рука бралась за дверную ручку — та медленно поворачивалась, — но дверь так и не открывалась.

Лебедева сбивалась на полуслове.

Раз.

Другой.

Третий.

В конце концов она, взбешённая происходящим, резко распахнула дверь, намереваясь поймать хотя бы одного из раздражающих типов.

За дверью было пусто.

Коридор — безлюден, тих, словно вымер.

Она вернулась к кафедре, чувствуя, как неприятно холодеют пальцы.

Через десять минут — снова.

Лёгкое царапанье, будто кто-то скрёбся в дверь, как кошка, просясь внутрь.

Арина Владиславовна замерла.

Пауза.

Она опять стремительно подошла и распахнула дверь.

Никого.

У меня… у меня уже параноя, — мелькнула у неё в голове предательская мысль.

Каждая минута тянулась мучительно долго, и по ощущениям занятие длилось не два часа, а как минимум пять. К концу она была вымотана так, словно отчитала не одну пару, а целый день без перерыва.

Наконец прозвенел звонок.

Курсанты быстро собрали вещи и покинули аудиторию. Последним, как всегда, вышел Дустах, весело оглянувшись напоследок.

Арина Владиславовна осталась одна.

И самое главное — консультанты снова так и не появились.

Арина Владиславовна уже не скрывала раздражения. Едва последний курсант покинул аудиторию, она даже не стала делать вид, что спокойна: резко захлопнула журнал, собрала бумаги и почти бегом направилась в административное крыло.

В секретариат ректора она буквально ворвалась.

К счастью — или к несчастью — секретарь была на месте.

— Арина Владиславовна! — при виде Лебедевой та заметно оживилась. — Я как раз собиралась посылать за вами! Ректора нет, но в