минуту назад свитка на столе не было.

«Кто-то подложил его, пока я был в ванной?» — промелькнула мысль в голове у мага.

Он обернулся к двери, проверил магический запор. Всё чисто, печати не сорваны. Никто не входил… Неужели опять она?

В памяти всплыло отвратительное, одутловатое лицо уборщицы.

Заклинание резонанса. Быстрое, отточенное движение пальцев. Ничего. Ни ловушек, ни скрытых чар. Просто кусок пергамента.

Он осторожно поддел его карандашом.

Тишина.

— Дожили… — облегчённо выдохнув хмыкнул Булгаков. — Бояться бумаги.

Не прикасаясь руками, он подхватил свиток телекинезом, развернул его перед собой и начал читать.

И уже на первой строке его лицо начало каменеть…

ПЬЕСА В ОДНОМ ДЕЙСТВИИ

«ВЕЛИКИЙ МАГ И НЕПОНЯТНО ОТКУДА ВЗЯВШИЙСЯ ЗАПАХ»

Действующие лица:

* Великий Маг — очень важный, очень грозный, но крайне впечатлительный

* Голос из ниоткуда

* Уборщица (возможно)

* Испуганные Курсанты

* Запах

Сцена первая

(Аудитория. Великий Маг стоит у доски, выпятив грудь. Курсанты сидят за партами и делают вид что слушают ту чепуху что он несёт.)

Великий Маг(пишет у доски, с важным видом):

— Метеоритный дождь — это вершина магического искусства!

(Пауза. Тишина.)

Голос Ниоткуда(грозно и величаво):

— Кхм… Простите, профэссор… Метеоризменный.

(Звук. Неприличный.)

Великий Маг(тонким голосом, вздрогнув от страха):

— КТО ЭТО СКАЗАЛ⁈

(Озирается, дёргает плечами, вращает глазами.)

Сцена вторая

(Появляется Запах. Его не видно, но он есть.)

Испуганные Курсанты(хором):

— Фу-у-у!

— Это что⁈

— Я умираю!

(Курсанты бегут, закрывая носы.)

Великий Маг(топая ножками):

— Без паники! Я всё контролирую!

(Надевает воздушный фильтр, но всё равно морщится.)

Сцена третья

(У двери стоит Уборщица. Страшная. Смотрит.)

Великий Маг(подбоченясь, скрывая страх):

— Это вы⁈

Уборщица(рыгая):

— Ога.

Великий Маг(тоненьким голоском):

— К-к-кто вы такая⁈

(Подкрадывается, мелкими шажками, как кот к огурцу.)

Уборщица(внезапно):

— НАСИЛУЮТ!

(Убегает.)

Великий Маг

(Бежит следом, выбегает в коридор.)

Сцена четвёртая

(Коридор пуст.)

Великий Маг(в панике):

— Где она⁈

— Куда делась⁈

— ЭТО НЕВОЗМОЖНО!

(Бегает туда-сюда маленькими ножками, плачет.)

Сцена пятая.

(Великий Маг сидит за столом. Понурый.)

Великий Маг(шмыгая носом):

— Я… я просто хотел провести занятие…

Сцена шестая. Финал.

(кабинет Великого мага. Великий маг держит в руке эту пьесу и очень-очень сильно-присильно злится.)

(Пауза)

Великий маг(сминает текст пьесы и в приступе ничтожной ярости бросает его на пол).

(Где-то вдали — аплодисменты.)

К О Н Е Ц

В конце свитка была нарисована маленькая, насмешливая рожица.

Булгаков медленно дочитал до конца.

Несколько секунд он стоял неподвижно, уставившись в стену невидящим взглядом, словно пытался прожечь в ней дыру.

Затем зарычал — глухо, почти по-звериному, — скомкал свиток и хотел было с размаху швырнуть его на пол, но вовремя опомнился.

Проклятие. Именно так и было написано в этой пьессе. — промелькнуло у него в голове.

Тяжело, хрипло вдохнул. Потом ещё раз. И ещё.

Гнев постепенно отступал, уступая место холодной, собранной ярости.

Булгаков расправил свиток дрожащими, но уже послушными пальцами. Аккуратно сложил, словно это был не издевательский пасквиль, а важный документ, и убрал в сумку.

Это улика, — отчётливо сформировалась мысль. — Завтра же отнесу ректору.

Он сел на край кровати, потёр лицо ладонями.

Нужно быть хладнокровнее. Кто бы ни был этот «шутник», он добивается одного — чтобы я сорвался. Потерял контроль. Допустил ошибку.

Булгаков сжал челюсти.

Но у него ничего не выйдет. А когда я его найду…

Мысль оборвалась, сменившись коротким, ледяным обещанием:

Я уничтожу его показательно.

Он лёг, погасив свет.

Но стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором снова всплыло лицо уборщицы — одутловатое, чужое, с этой мерзкой ухмылкой и липким взглядом. Булгаков ворочался с боку на бок, злился на себя, на неё, на весь проклятый день, но сон так и не пришёл. До самого рассвета он лежал, слушая собственное дыхание и ощущая, как раздражение медленно, капля за каплей, превращается в глухую тревогу.

Утром он поднялся разбитым, с тяжёлой головой и неприятным привкусом во рту.

Машинально выполнил небольшой комплекс восстанавливающих и тонизирующих заклинаний, заставляя организм прийти в норму, затем выпил крепкий кофе. Стало чуть легче — ровно настолько, чтобы не выглядеть развалиной.

Дважды проверив, что дверь надёжно заперта Булгаков ушёл.

Глава 10

Шут продолжает действовать

Интерлюдия IV

Санкт-Петербург. Академия магии имени Святого Михаила.

Кабинет теоретических занятий.

Пятый курс.

Первая пара в рамках дисциплины «Магическая теория».

Преподаватель младший магистр Лебедева.

Арина Владиславовна Лебедева вела занятие так, словно стояла не перед курсантами пятого курса, а перед комиссией Совета магистров.

Каждая формула произносилась с нажимом.

Каждое определение — с паузой, в которой слышалось: запоминайте, другого шанса не будет.

А между делом — неизменные шпильки в адрес коллеги-предшественника. Молодой преподаватель, Седых Виктор Олегович. Всего пятый круг. Вёл у курсантов с первого по четвёртый курс «Основы теории магических плетений». Дисциплина, предшествующая «Магической теории» преподаваемой Лебедевой.

— … и вот здесь, — она с едва заметной усмешкой постучала мелом по доске, — мой уважаемый коллега почему-то счёл достаточным ограничиться упрощённой моделью. Как вы сказали… «Оптимизированной». Для начальных курсов, возможно, и сойдёт. Но пятый курс, господа, — это уже не детский сад.

Кто-то из курсантов переглянулся.

Имя того самого преподавателя, «упростившего и оптимизировавшего», она не называла — и в этом было особое удовольствие. Ведь все и так знали кого она имела в виду.

— Магия не про оптимизацию, — продолжала Лебедева. — Магия про точность. Учебники пишут не дураки. А если вы будете проявлять самостоятельность… — она выразительно помолчала, — … обычно это заканчивается плохо.

Занятие она завершила эффектно. Взмахом руки очистила испещрённую многочисленными формулами доску.

— На сегодня всё. Свободны.

Курсанты синхронно поднялись. Стулья скрипнули, в воздухе буквально повисло облегчение. Через минуту аудитория опустела.

Почти.

Один остался стоять у первого ряда. Он переминался с ноги на ногу, периодически бросая на Лебедеву странные взгляды.

Арина Владиславовна, рассмотрев курсанта удивилась что не обратила на него внимание раньше, когда вела лекцию. Слишком уж он… выбивался.

Вроде бы молодой. Форма по уставу. Но лицо — словно кто-то собирал его в спешке и без особого старания. Один глаз косил наружу, другой жил своей жизнью, то уставившись в потолок, то блуждая по стенам. Нос картошкой, черты лица, странные, словно вылепленные неумелой рукой из мягкого пластилина. Его физиономия внушала чувство отвращения смешанного с омерзением. Лебедева вообще никогда не отличалась терпимостью к другим людям. А тут так вообще… Клиент кунсткамеры.

Удивительно, каких только уродов теперь берут в Академию, — с брезгливым раздражением подумала она, делая вид, что занята документами, а сама тайком рассматривая