Из приятного — я нащупал дорогу к стихии огня. Пока мне были доступны лишь слабые плетения: искра, вспышка, очень слабая вариация стрелы. Но тут сам факт был важен. Это была первая трещина в стене, отделяющей меня от полного спектра стихий. Огонь сейчас. Затем вода, земля, воздух.

А под конец месяца нас впервые повели к Источнику Академии.

Спуск начинался с узкого каменного желоба, уходящего вглубь земли по спирали. Ступени, отполированные веками и потоками магии, были скользкими под ногами. Воздух с каждым витком густел, становился вязким, плотным. И давление… Оно нарастало невидимой тяжестью, сжимая грудь, сдавливая и тело и внутренний источник.

Я почувствовал его задолго до того как мы спустились.

С каждым шагом всё сильнее и сильнее. Сначала — лёгкое покалывание в пальцах. Потом — тяжесть в груди, дышать стало тяжелее чем обычно. Источник звал меня. Звал обещаниями силы, могущества и власти, которые невозможно было спутать не с чем другим.

Невольно я ускорился.

— Адепт Романов. — позвал меня преподаватель, когда до конца лестницы оставалось с десяток ступеней. — Не спешите. Для вас — особые инструкции.

— Да? — Я обернулся, с трудом отрывая взгляд от мерцающего внизу свечения.

Он отвёл меня чуть в сторону и заговорил медленно, подчёркивая каждое слово:

— Я знаю вашу ситуацию. Вы зачислены сразу на шестой курс, но у источника вы впервые. Так что послушайте меня. То что я скажу, это очень важно. Такое количество свободной энергии может легко повредить неокрепший резерв. Не пытайтесь втягивать её напрямую, не расширяйте каналы резко. Лучше, на первый раз, постарайтесь закрыться от любого внешнего воздействия. Для вас сейчас даже простое нахождение под давлением источника сильно укрепит внутреннюю структуру. Если станет плохо, будет тошнить, кружиться голова, сразу выходите и зовите меня. Понятно?

Я кивал. Раз. Другой. Третий. Его можно было понять. Для смертного мага, особенно юного, Источник был обоюдоострым клинком со скользкой рукоятью. Лифт к силе и билет в инвалидное кресло в одном флаконе. Тому же Густафу с его нестабильным даром сюда путь был заказан навсегда — риск ещё более сильной мутации или даже мгновенной смерти был слишком велик.

Он всё говорил и говорил… Предупреждал меня об опасностях… Сыпал предупреждениями об обратной связи, энергетических ожогах, необратимых искажениях дара…

Часть слов долетала. Большая часть тонула в нарастающем гуле, который поднимался не извне, а из самой глубины моей сущности, требующей доступа к силе.

Потому что я уже окунулся в энергетическую бездну Источника. С головой. Источник представлял собой огромную каверну, в центре которой висел столб чистой энергии. Он давил. Манил. Пульсация Источника вторила ритму моего сердца, потом начала его опережать, навязывая свой собственный, древний и неумолимый темп. Энергия заструилась по моим каналам, наполняя их силой. Окутала мой внутренний источник. Попыталась было сломать его, но я усилием воли направил силу в нужное русло.

Я стоял в сердцевине энергетического смерча, и сила лилась в меня — не ломая, а отстраивая, уплотняя, выжигая малейшие шероховатости.

Энергия шла к каждой клетке. Каждому нерву. Каждой связке.

Я разливал её медленно, аккуратно, наслаждаясь ощущением силы, наполняющей организм. Это было не опьянение и не экстаз — скорее редкое чувство абсолютной силы. Могущества. Так и должно быть.

Когда прозвучала команда выходить, я едва смог убедить себя сделать шаг к лестнице. Покидать этот поток было всё равно что вынырнуть из горячей ванны в ледяную ночь. Тело гудело, резерв был переполнен до краёв, тяжёлый и живой, как расплавленный металл. Мысли текли с непривычной скоростью и чёткостью.

Я обернулся, бросив последний взгляд на пульсирующий столб.

Опасно? Возможно. Для кого-то.

Для меня же это было возвращение домой. За один час я получил больше, чем за недели изнурительных тренировок.

Надо искать способ попасть вернуться сюда.

И как можно скорее.

Я просто обязан выиграть эти нелепые соревнования. Любой ценой.

Интерлюдия III

Санкт-Петербург. Академия магии имени Святого Михаила.

Класс практических занятий.

Булгаков вёл пару у седьмого курса. Он стоял у доски, увлечённо чертя схему сложную, трёхмерную схему и объясняя особенности плетения метеоритного дождя — мощного заклинания площадного поражения, завязанного сразу на две стихии: огонь и землю. Его голос уверенно заполнял аудиторию, перекрывая шелест страниц и сухой скрип мела.

— Ключевой момент здесь — согласование сил двух стихий, — говорил он, не оборачиваясь. — Энергокаркас делится на два резервуара: огненное ядро и земляную оболочку. Изменяя их пропорции, вы регулируете эффект. Больше огня — выше урон по слабо защищённым целям и больше площадь поражения. Больше земли — выше пробивная способность, сильнее кинетический удар. Заклинание гибкое, универсальное. Метеоритный дождь…

— Кхм-кхм… — раздалось в аудитории. — Простите, прафэссор… вы хотели сказать метеоризменный дождь?

Голос был наглый, слащаво-гнусавый. А затем его обладатель набрал воздух в щёки и с силой выпустил его с характерным, крайне недвусмысленным, протяжным звуком. Долгий, влажный, откровенно неприличный, треск разорвал тишину аудитории.

Булгаков замер. Мел в его пальцах хрустнул, рассыпавшись белой пылью. Он медленно повернулся к аудитории.

— Кто это сказал? — его голос стал жёстким, как натянутая струна. — Кто. Это. Сделал⁈

Больше всего его задело даже не издевательское искажение названия заклинания, а подчеркнутое «прафэссор», с нарочитым провинциальным акцентом, будто в лицо плеснули грязью.

Курсанты за партами застыли в недоумении. Кто-то недоуменно оглядывался, кто-то поспешно опускал глаза, не выдерживая взгляд преподавателя. Булгаков водил взглядом по рядам, выискивая малейшую усмешку, намёк на улыбку.

И тут на самой «галёрке» закашлялась девушка. Сперва тихо, потом судорожно. Лицо её буквально за секунды приобрело нездорово-зелёный оттенок.

— Фу-у… — простонала она и, вскочив, едва не опрокинув стул, бросилась вниз по ступеням.

Из глаз у неё катились слёзы. Она даже не попыталась собрать вещи — зажав рот и нос, выбежала в коридор.

— Что вы себе позволяете⁈ — Булгаков резко выпрямился. Насмешливость исчезла, уступив место холодному раздражению. — Это уже переходит все границы.

— Воняет… — донеслось из-за двери между спазмами.

— В каком смысле — воняет? — переспросил он.

Девушка, стоя уже за дверью, указала рукой назад, в сторону своей парты. Почти сразу несколько студентов, сидевших рядом, начали подниматься, морщась и зажимая носы.

— Да вы издеваетесь, — прорычал Булгаков, быстрыми шагами поднимаясь по ступеням. — Решили коллективно пошутить?

Где-то на середине лестницы запах настиг и его.

Зловоние было просто непередаваемым. Булгаков всего один раз вдохнул, а уже голова закружилась и к горлу поступил съеденный пару часов назад завтрак.

Преподаватель на мгновение изменился в лице, но отступать, теряя свой авторитет, даже не собирался.