class="p1">С помощью дара, словно тончайшим скальпелем, сканером, проникающим в саму материю обследовал комнату. Методично, каждый квадратный сантиметр поверхности. Пол, стены, потолок. Стыки плит, фактура дерева, нити в матрасе. Никаких следящих амулетов, скрытых плетений, артефактов-шпионов.

В общих помещениях они были, и их даже не особо скрывали — Академия не стеснялась своего контроля и не считала нужным прятать его. А вот моя комната была чиста. По крайней мере, настолько, насколько это вообще возможно в таком месте. И всё же риск оставался. Это — не просто учебное заведение. Если здесь и следят, то не обязательно привычными и очевидными способами.

Медленный выдох. Риск есть, но откладывать больше нельзя.

Мне нужно проверить Домен. И нужна помощь слуги.

Я снял кольцо, убрал его в ящик стола. Усилием воли обрубил связь с материальными якорями. Перестраховался, наложив «Морок Инферно» — искажающий любое внешнее восприятие. Если за мной и наблюдали, то теперь они ничего не увидят. Потом закрыл глаза и мысленно ухватился за нить, ведущую в самое сердце своей истинной силы.

Рывок.

Мир вокруг мгновенно сложился — и уже через мгновение развернулся вновь иным пейзажем. Я оказался в Домене.

Раньше это была жалкая платформа в океане лавы. Теперь пространство выросло вчетверо, уверенно отвоёвывая территорию у хаоса. Лавовое море отступило, оставив после себя твёрдую, раскалённую породу. В центре по-прежнему дышала Адская Печь — древняя, массивная, пульсирующая низким гулом. Половина её камер пылала, питаясь душами пятерых грешников, половина зияла пустотой, жаждущей новой пищи. От неё исходила дрожь, пронизывающая самый фундамент этой реальности.

Рядом с печью выросло новое строение. Кривоватая, наспех сляпанная хибара с перекошенной дверью.

Чертоги Шута. Уровень первый.

Стены лишь казались деревянными — на деле это были спрессованные сгустки доменной энергии и отголосков страданий.

Командир моего первого — и пока единственного — легиона не терял времени. Его тело уже обретало форму: смутные очертания, намёки на конечности, маска вместо лица. Он напоминал скульптуру, вылепленную из густого дыма и полузабытых кошмаров. От него к печи тянулись плотные энергетические нити — часть вырабатываемой силы шла прямо на его воплощение.

Я взглянул на печь. Её можно было заполнить до краёв. Силы накопилось достаточно для нового обряда поглощения. Но возможности не было. Нет подходящих «кандидатов» в стенах Академии, а сам ритуал на глазах у всех — верный способ подписать себе смертный приговор.

— Грим, — позвал я.

— П-Повелитель? — откликнулся Шут спустя мгновение, его голос был шелестом пепла. — Извините… не заметил…

— Время зря не теряешь, — кивнул я в сторону чертогов. — И тело почти собрал.

— Всё — благодаря вашей щедрости, Повелитель. Ваша печь…

— Есть работа, Грим, — перебил я его.

Он склонился, дымчатые очертания сгустились в почтительную позу.

— Приказывайте, Повелитель. — низко склонился он.

— Там, где я нахожусь, есть двое. Люди. Маги.

— Нужно сделать, как с Головиным?

— Нет, — я резко отсек эту мысль. — Убивать рано. Нужно… отвлечь. Чтобы им стало не до меня. Чтобы они нервничали. Страдали. Ты же Шут? Пошути над ними. Придумай.

— Будет сделано, Повелитель. Как их имена?

С Дашковым я разберусь сам. Это мелкая мошка. А вот Лебедева и Булгаков… Слишком сильны, слишком влиятельны для открытого удара. Пусть ими и займётся мой слуга.

— Булгаков. Лебедева, — произнёс я, вкладывая в имена полный вес их образов: холодная надменность преподавательницы и стальная, безжалостная эффективность Магистра.

— Будет сделано, — вновь поклонился Грим.

Я в последний раз окинул взглядом разросшееся владение — островок ада в чужом мире — и усилием воли разорвал связь. Возвращение в физическое тело было похоже на падение в ледяную воду.

Пятница.

Столовая гудела, как гигантский улей. Утреннюю сонливость вдруг разорвал резкий, усиленный магией голос дежурного префекта:

— Внимание, Академия! Построение всех учащихся на главном плацу в 07:45!

Народ встрепенулся. Шёпот вопросов прокатился по залу:

— Что случилось?

— Тревога?

— Не иначе, проверка.

— А вы не в курсе? — лениво, с придыханием, произнёс барон Бойе, отставляя чашку. — Её Величество Императрица соизволила объявить Имперские соревнования в магических Академиях. Для поднятия… как бы это… боевого духа и уровня подготовки.

Его тут же обступили. Бойе, явно наслаждаясь ролью осведомителя, неспешно раздавал обрывочные сведения. Курсанты уже сбивались в кучки, строя догадки об испытаниях.

Я спокойно допил чай и направился к плацу. Там почти сразу заметил брата. Алексей стоял среди своего курса — безупречный, прямой, с лицом, высеченным из мрамора. Идеальный сын. Всегда лучший. Он тоже меня увидел. Помедлив мгновение, подошёл.

— Александр, — кивнул он. — Поздравляю с поступлением. Честно… не ожидал.

— Я тоже, — ответил я, тронув губы подобием улыбки.

Алексей внимательно посмотрел на меня, оценивающе, почти так же, как смотрят на неожиданно появившуюся переменную в давно просчитанном уравнении.

— Говорят, дар жизни у тебя мощный. Видел запись инициации. Даже сильнее моего. Как у отца. Но… шестой курс? Сразу? Я не понимаю…

Я пожал плечами:

— То что сразу на шестой курс — скажи спасибо нашей матушке. — я усмехнулся. — Это она написала прошение от моего имени.

— Серьёзно? — лицо Алексея вытянулось. — А я и не знал… А зачем ей это…?

Я пожал плечами.

Небольшая пауза.

— Ещё говорят, ты выиграл поединок у Валевской. И… почти удержал удар Булгакова.

В его глазах, всегда таких ясных и уверенных, мелькнуло что-то чуждое. Не злость. Раздражение. Тонкая, ядовитая тень зависти. Он всегда был первым. Единственным. Наследником по факту. А теперь появился я — тень, внезапно обретшая плоть и силу.

Я не стал подкармливать это чувство.

— Слухи, — отмахнулся я. — Преувеличены. Булгаков бил даже не в десятую долю своей силы. Обычная демонстрация. И то я закончил в лазарете. А Валевской просто не повезло. Подловил.

Алексей нахмурился.

— Всё равно не понимаю… Ты же только инициирован! Я своё первое боевое плетение создал через три года после инициации. Ты не учился! Как такое может быть возможно?

Он не договорил. Над плацем прокатился голос ректора, приказывающий курсантов строиться. Алексей коротко кивнул и растворился в строю. Я тоже занял своё место, поймав себя на мысли, что даже благодарен этому вмешательству. Разговор заходил в опасные дебри.

Курсанты Академии выстроенные в аккуратные «коробки», по курсам стояли на плацу. Солнечный свет отражался от каменных стен, слегка слепя глаза.

— Внимание! — голос ректора Осляби гремел, не нуждаясь в усилении. — Важное сообщение. По особому распоряжению Её Императорского Величества, в целях повышения боеготовности Империи и уровня подготовки магов, объявляются общеакадемические соревнования «Кубок Стихий». Участвуют курсанты с шестого по десятый курсы. Команды по семь человек. Участие — обязательное. Победители от каждого курса получит право