ввести в заблуждение простых охранников?

Регент встала, медленно обойдя стол.

— К тому же… — добавила она тихо. — Мы знаем, что его предполагаемый артефакт способен выводить из строя камеры. Способен отводить взгляд.

Она остановилась напротив Валевского.

— Почему ты уверен, что он не способен обмануть и сканер?

— Почему мы просто не… не уберём его. — немного помолчав, прямо спросил Валевский. — Мы же вроде уже решили.

— Вообще-то, если ты вдруг забыл, то отправка его в Академию и была вариантом «уборки». Тем, который оставит наши руки чистыми. Поломанный дар. Сраз у шестой курс. — Она развела руками. — А в итоге, он легко побеждает в заведомо проигрышной схватке. Одерживает победы в тренировочных поединках с сильнейшим соперником… О н чувствует себя там как рыба в воде. Иногда мне кажется, что это он сам всё спланировал. А нас просто подтолкнул, заставил верить что это наше решение.

— Паранойя, — отрезал Валевский. — Не настолько он всесилен. Ты уже какие-то прямо сверхъестественные способности ему приписываешь.

Он помолчал, затем оживился:

— А что с тем указом…?

— Всё плохо. — Императрица нахмурилась. — Мало того что мы идём по грани, и это не совсем законно. Так теперь ещё многие из ранее лояльных семей начали юлить. Салтыков, Меньшиков, Волконский… Я конечно продолжаю работу. Но без их абсолютной поддержки это будет… сложно.

— Мещерский мутит воду?

— И он тоже. — кивнула Императрица. — Но в основном повлияли Смоленские события.

— Могут они поддержать Александра? — нахмурился князь.

Салтыков, Меньшиков, Волконский… Сильные рода. Тут так просто не надавишь.

— Нет. — покачала головой Анастасия Романова. — Слишком осторожны. Но и на нашу сторону открыто не встанут. Будут выжидать.

— Да уж. — вздохнул Валевский. — Кстати, — вдруг вспомнил он. — А ты не пробовала запросить отчёт о его уровне развития? Вдруг это даст какие-то ответы. Проанализируем. Может, слабые места найдём…

— Ты всё переживаешь что он проиграл Веронике? — Императрица расхохоталась. — Хочешь рассказать ей как в следующий раз победить?

Кровь бросилась князю в лицо. Он хотел сказать что-то, но регент его опередила:

— Спокойно! Я шучу! — подняла руки в миролюбивом жесте она. — Уже затребовала.

— И?

— В том то и дело что ректор эту тему упорно игнорирует, вертится как уж на сковороде. «Александр Николаевич отказывается предоставить доступ к этой информации, аргументируя тем что это является личной информацией касающейся его развития как мага…» — передразнила Императрица.

В кабинете государыни воцарилась тишина.

— Ну, так-то он прав. Такая информация о маге является его личной тайной и разглашению не подлежит. Это закреплено законом. А особенно, если говорить о Наследнике престола.

— Знаю. — огрызнулась Анастасия Романова. — Вот бы раздобыть запись того как он работает с плетениями. — протянула она.

— А это возможно. Есть одна идейка. — оживился вдруг Валевский.

Императрица медленно обернулась.

— Ну?

И в её голосе впервые за весь разговор прозвучало оживление.

Следующий день. Утро.

Я только успел продрать глаза и сесть на кровати, прикидывая, сколько у меня времени до завтрака, как дверь в комнату распахнулась, и внутрь буквально влетел Соловец.

— Ты чего копаешься⁈ — прошипел он, уже натягивая куртку. — Опоздаем!

Я, потянулся и не обращая внимания на него начал неторопливо собираться.

— Что происходит? Куда опоздаем? Говори внятно.

— Как что? — Соловец удивлённо уставился на меня. — Ты расписание вообще видел?

— Видел, — кивнул я, доставая из шкафа одежу.

— Сегодня физическая подготовка и рукопашный бой, — произнёс он. — Так что убирай свой китель и доставай спортивный костюм.

— А завтрак?

Соловец фыркнул:

— Какой завтрак⁈ Его не будет!

— В смысле?

— В самом прямом. Занятия начинаются раньше обычного. Завтрака нет. Мастер Кейлини запрещает есть перед тренировкой.

Я замер с ботинком в руках.

— Запрещает?

— Да! — Соловец нервно оглянулся, как будто этот самый Мастер был в комнате и мог его услышать. — Он говорит что не хочет потом отмывать полигон.

Я медленно поднял взгляд.

— Отмывать полигон?

— Да, — мрачно ответил он. — Поверь, это не фигура речи. В общем… даже если наплевать на запрет — я бы тебе всё равно не рекомендовал есть перед его тренировкой.

Раз уж Соловец отказывается от еды… Значит всё и правда очень серьёзно.

Я хмыкнул, накинул куртку от спортивного костюма и сказал:

— Понятно. Раз так, давай тогда поспешим.

Полигон встретил нас прохладным утренним воздухом и идеально вычищенной площадкой: ровный, утрамбованный грунт, аккуратная разметка белёной крошкой, по периметру — стойки с учебным оружием и мешки для отработки ударов. Ни одной лишней детали. Всё строго, сухо и функционально.

— В одну шеренгу становись! — раздался спокойный, уверенный голос.

Мастер Кейлини уже стоял в центре полигона.

Невысокий, сухощавый, на вид — лет сорок с небольшим. Ни грамма лишнего веса. Движения экономные, выверенные, без суеты. Простая тренировочная форма, без знаков отличия, коротко остриженные волосы, спокойное, почти доброжелательное лицо. Но в этом спокойствии чувствовалась сталь. Такой человек не повышает голос — ему это просто не нужно.

Мы выстроились.

Кейлини медленно прошёлся вдоль строя, бросая короткие взгляды, будто за долю секунды считывал состояние каждого: дыхание, осанку, напряжение плеч. Его взгляд на миг задержался на мне. Магистр едва заметно кивнул — словно сам себе — и пошёл дальше.

— Отлично, — произнёс он. — После лета все живы. Уже успех.

Кто-то нервно хмыкнул.

— Бег. Десять кругов. Темп — лёгкий. Вопросы?

Вопросов, разумеется, не было.

Свисток — и мы побежали.

Первые два круга дались легко. Ровный ритм, дыхание под контролем, тело работает послушно, без сопротивления. Я прикинул дистанцию — около восьмисот метров круг. Ничего сложного, в Смоленске бегали намного больше.

К четвёртому кругу начались первые проблемы.

— Хр-р… — сипло дышал курсант слева. Лицо у него было пунцовое, глаза мутные. Парню явно было нехорошо.

А впереди ещё шесть кругов. О-хо-хо.

— Тьфу… — кто-то справа сплюнул прямо на дорожку.

— Плюс один круг, — тут же спокойно отозвался Кейлини, даже не обернувшись.

К шестому кругу половина строя уже бежала «на характере». Лето, похоже, у многих прошло слишком хорошо: пиры, мягкие постели, минимум движения. Кейлини это видел и, казалось, искренне считал происходящее полезным воспитательным моментом.

— Дышим, господа курсанты, — невозмутимо комментировал он. — Два шага — вдох, один — выдох. Не отстаём.

Он бежал рядом с нами, даже не запыхался.

— А теперь резкое ускорение! — добавил мастер. — Последняя четверть круга — максимальный темп. Кто приходит последним, получает дополнительное задание. Индивидуально.

Кто-то простонал. Где-то за спиной выругались сквозь зубы.

А у меня, тело включилось в работу. Мышца разогрелись, дыхание выровнялось, в голове появилась кристальная чистота.

После бега — круг шагом по стадиону, выравниваем дыхание. Затем снова построение.

— Неплохо, — кивнул Кейлини. — Почти все добежали. Всего двое