тут задаю я, — отрезала она. — И вы на них не ответили. Сядьте.

Я даже не пытался спорить с этой глупой женщиной.

Лебедева с минуту смотрела на меня. Наконец, довольная, кивнула. Повернулась к доске, подняла мел и начала выводить схему.

Что это… А, понял. Каркас плетения.

Простейший. Перегруженный. С лишними стабилизаторами, дублирующими контурами, страховочными узлами, которые не нужны и только вредят.

Я смотрел — и чувствовал, как внутри поднимается раздражение. Она объективно учила плохо. Не эффективно. Интересно, можно на её пары вообще не ходить? Только время терять.

— Запоминаем, — произнесла Лебедева, не оборачиваясь. — Классическая структура универсального защитного плетения третьего уровня. Без привязки к стихии. Надёжно. Проверено временем.

— Адепт Романов, — вдруг резко. — К доске. Повторите схему по памяти.

Я встал, подошёл к доске, взял мел.

Хмыкнул. Нарисовал плетение. Быстро, чётко, отбросив в сторону половину ненужных линий и узлов. Не самый сильный вариант из тех что я знал — зачем выдавать секреты? Но и не такой нелепый как предлагала она.

Сократил каркас почти на треть.

— Это что? — холодно спросила она.

Я посмотрел на рисунок. Потом на неё.

— Рабочий вариант. Без лишнего мусора.

Тишина.

— Вы хотите сказать, — медленно, с нажимом, — что я рисую мусор? Между прочим это взято с утверждённой в учебниках программы для всех курсантов. Для всей страны. Но вы, Романов, умнее чем остальные, верно?

Смешки в зале.

Я хочу сказать, что вы рисуете перегруженную конструкцию с избыточными узлами стабилизации. Это замедляет формирование, увеличивает расход энергии и не даёт преимуществ. — пронеслось у меня в голове.

Но зачем метать бисер перед свиньями?

Вместо этого я произнёс в слух:

— Да. — коротко ответил я. — Вы совершенно правы. Вы рисуете мусор.

Очки чуть опустились.

— Два. — коротко.

— Две двойки за урок, Романов. Рекорд, поздравляю. Вы отличились. Правда не там где это надо. Садитесь. Я обязательно сообщу ректору о вашем «выступлении».

Она с довольным видом поправила очки.

Я пожал плечами и вернулся на место. В глазах многих курсантов я видел молчаливое одобрение.

Вечер.

Лёжа в постели, я смотрел в потолок, позволяя мыслям течь медленно и тяжело.

Я бы счел иронию судьбы забавной, случись подобное с кем-нибудь другим, а не со мной…

Кем я стал?

Последние дни — вынужденная роль курсанта, необходимость подчиняться правилам, слушать приказы смертных, какие-то непонятные конфликты с человеческими подростками… До этого, сражение за никому не нужный завод. Мышиная возня.

Осознание бездны собственного падения, словно ушат ледяной воды на голову.

Так кто я? Неужели человеческое тело настолько сильно меня изменило? Это конец? Я окончательно превращуюсь в смертного?

Возникла мысль плюнуть на всё и свалить из Академии прямо сейчас. Скрыться где-то на окраинах Империи. Может, направится к аномалиям… Попытаться вновь стать самим собой…

С попадания в тело Александра и до текущего момента, и во дворце и в Смоленске я жил чужой жизнью, словно по инерции, не строя особых планов на будущее. Без цели. Жалкое, недостойное существование.

Единственное желание стать немного сильнее и… Выжить. Как у таракана.

Так зачем всё это?

Слабый. Вынужден раз за разом сдерживать себя, гасить ярость, проглатывать презрение. Потому что любой риск был непозволительной роскошью.

Я не мог признать это даже себе, но истина была проста:

Я боялся.

Впервые за сотни тысяч лет.

Это тело было смертным. По-настоящему смертным. И это выбивало меня из равновесия.

Ведь Печать Зверя исчезла.

Тысячи лет она была якорем бессмертия, цепью, удерживающей меня вне потока смерти. Я ненавидел её… и в то же время опирался на неё, как на незыблемую данность.

Признавшись, наконец, себе в своём страхе, я внезапно понял…

Потеряв Печать Зверя, я не только утратил бессмертие.

Я утратил рабство.

Да, я был рабом. Пусть могучим, повелевающим легионами Инферно, способным стирать миры — но всё же рабом. У меня был хозяин. Была цель, выбранная за меня. Была вечность, в которой не существовало выбора.

А теперь…

Теперь я больше не прикован к воле Повелителя Ада.

Свобода.

Не иллюзия. Не послабление. А подлинная, пугающая свобода.

В голове что-то шелкнуло, словно деталь в механизме встала на свое место.

Стало даже как-то легче дышать.

Впервые за всё существование — я сам выбираю форму бытия.

Сам выбираю путь роста.

Это тело смертно — да.

И даже если я пройду путь мага жизни до конца и почти устраню само понятие старости, это всё равно будет лишь условное бессмертие. Не Истинное.

Но теперь это не имеет значения.

Я больше не связан.

А значит — могу изменить правила.

Я начну с малого.

С Империи.

Она слаба, как и все человеческие державы. Гниёт изнутри. Такой мир легко возглавить. И я смогу это сделать. По праву рождения, по праву сильного.

Я соберу вокруг себя верных последователей. И сяду на трон.

Сам по себе он мне не нужен. Трон — лишь ступень.

А дальше… дальше горизонт расширяется.

Весь мир.

Контроль над миром даст мне неисчерпаемый ресурс для развития Домена. Пусть он будет не таким, каким был прежде, — но достаточно сильным, чтобы мир начал откликаться на мою волю.

И если всё сложится…

Возможно.

Только возможно.

Я сделаю то, что раньше считал недостижимым.

Войду в пантеон этого мира.

За всё время пребывания здесь я не чувствовал отклика божественной силы. Значит, местные боги либо мертвы, либо давно покинули этот мир.

А значит…

Я стану первым среди них.

Вот только для этого нужно было продолжать играть свою роль…

Внутри меня, по жилам, прокатилась волной древняя, неукротимая ярость. Та, от которой когда-то гасли звезды и рушились планы богов. На мгновение пространство внутри меня словно сжалось, будто реальность вспомнила, кто именно в ней скрыт.

Интерлюдия II

Санкт Петербург. Дом князя Валевского.

За сутки до начала обучения в Санкт-Петербургской магической Академии.

Кабинет для секретных переговоров.

Кабинет был плотно изолирован от внешнего мира: массивные стены, плотные шторы. Приборы для подавления устройств связи. Глушащие артефакты в углах. Кабинет служил для принятия самых важных для рода решений и был надёжно закрыт от всех видов прослушки.

За столом сидели князь Валевский, главы графских родов Дашков, Барчев, Трубецкой и барон Разумовский-старший.

— Итак… князь, — с заметным сомнением протянул граф Алексей Дашков. — При всём уважении. Вы предлагаете, чтобы наши дети напали на Наследника? Без официального поединка?

По вытянувшимся лицам остальных было ясно: сомнения графа разделяли все.

— Не драматизируйте, граф, — холодно ответил Валевский. — Никто не говорит об убийстве или тяжких травмах. Поставить на место. Показать