Ректор первым нарушил тишину:

— Ну? Какие будут мысли?

Булгаков усмехнулся, но без привычной бравады. Скорее с удивлением:

— Если честно… я впечатлён. Снимаю шляпу перед тем, кто его готовил.

Он кивнул на кристалл:

— Скорость реакции — просто исключительная. Я не уверен, что сам провернул бы такой трюк. Большинство в лучшем случае упало бы на пол в такой ситуации, надеясь, что заклинание пройдёт мимо. А он не только увернулся, но ещё и мгновенно контратаковал. И вполне успешно, как видите.

— Быстро. Жёстко. Без колебаний. — добавил он после паузы. — это вбитые в подкорку рефлексы воина.

— Алексей Викторович? — ректор посмотрел на целителя.

Гордеев ответил не сразу. Он смотрел на кристалл слишком внимательно — словно надеялся увидеть там что-то новое.

— Мне… нечего добавить. — наконец произнёс он. — Только подтвердить: Романов невероятно быстр.

— Вот именно. — кивнул Ослябя. — И это вызывает вопросы.

Он сложил руки на столе.

— Парень, который годами не вставал с койки, так не двигается.

Гордеев нахмурился. Было видно — он хочет сказать что-то, но колеблется.

— Алексей Викторович, — мягко, но настойчиво произнёс ректор. — Говорите.

Целитель вздохнул.

— Когда там в блоке всё закончилось, я его осмотрел. Поверхностно. Тогда уже удивился… — Он замялся, подбирая слова. Удивился тому как правильно выстроена энергетическая структура его организма. Это, конечно, обычное дело для мага жизни, но тут был словно совсем другой уровень. Я думал — показалось. Но ночью не мог уснуть, всё размышлял об этом. Сегодня, после занятия у Егора Михайловича…

Булгаков слегка склонил голову.

— … Романов поступил к нам в тяжёлом состоянии. Я лечил его лично, что бы исключить риск возможных осложнений. И заодно ещё раз всё проверил. Досконально.

— К делу. — поторопил Ослябя.

— Я ещё раз всё осмотрел. В общем дар у Романова совсем не похож на дар инициированного в шестнадцать лет Адепта. Он развит, и развит весьма хорошо. И это не просто хорошо выстроенная система каналов мага жизни ранга «Ученик» или первого или даже второго круга.

Он развёл руками:

— Тут видна рука мастера. Система создана с перспективой на рост, все каналы выстроены с запасом на будущее развитие. Внедрены законсервированные узлы, сейчас не используемые, но сделанные для того что бы насыщать систему в последующем. Я не знаю как сформулировать яснее, может быть путано объясняю… — маг вытер пот со лба.

— Его система выглядит как фундамент… для чего-то куда большего. Молодые маги так не делают. Даже самые талантливые. Они всегда допускают одни и те же ошибки. Здесь их нет… Я не говорю о тех абсурдных случаев когда молодой маг жизни, желая поразить своей физической формой дам, всю энергию замыкает на пресс, или бицепсы, а потом страдает от этого в будущем, нет. Даже весьма дальновидные молодые люди зачастую не понимаю что будет дальше, на следующих этапах, и допускают оплошности, которые потом приходится исправлять. Да что говорить, я сам до сих пор, порой что-то корректирую. Так что, либо Романов действует по чьей-то тщательно разработанной специально для него программе развития… Либо я даже не знаю. — маг развёл руками. — А ещё. Насколько я знаю, в отличие от своих однокурсников, он ни разу не участвовал в закрытии аномалий. Ни разу не тренировался в Источнике. А по уровню развития уже наравне с ними. Я ума не могу приложить как такое может быть. Это противоречит… всему что я знаю.

— Кстати, об этом… — ректор повернулся к Булгакову. — Зачем был этот цирк с практическим занятием? Удар огненным копьём? К тому же в полную силу? Неужели ты не понимаешь чем это могло кончиться?

— Всё было под контролем. — Булгаков поднял руки вперёд, в глазах у него мелькнула тень. — Я же видел что он весьма грамотно защищается. Двухуровневая защита. На курсе, наверное, всего пара человек справилась бы лучше. Если бы он просто стоял, не защищаясь, то я и ударил бы слабее. Хотел привести парня в чувство. Мало его наглого письма, так он ещё и опоздать в первый же день умудрился. И вёл себя весьма развязно…

— Какого письма?

— Ну этого, прошения о зачислении.

— Егор, неужели ты думаешь что он сам это писал? — ректор насмешливо поднял бровь. — Это просто очередная подстава. Я по лицу его сразу понял, что он в первый раз это прошение видит.

Булгаков только развёл руками.

Ректор вздохнул, прошёлся по кабинету. Сложил руки за спиной и произнёс:

— Хорошо. И так господа. Теперь я кое о чём вас попрошу.

Булгаков и Гордеев выпрямились.

— Всё, что будет сказано в этой комнате… всё, что здесь происходит… не должно выйти за её пределы. — голос ректора стал твёрдым. — Я требую клятву даром. Если не желаете её принести, покиньте этот кабинет прямо сейчас. Просто представим что этого разговора не было.

Маги побледнели.

Это была одна из самых страшных клятв для мага.

За сотни лет всего были всего единицы нарушивших её. Нарушивший такую клятву терял магический дар. По сути терял самого себя. И никакие земные блага не могли это компенсировать. Потерявший дар маг, быстро угасал. Максимум жили год-два, а зачастую ещё меньше.

— Клянусь силой что ничего, что произойдёт в этой комнате, или будет сказано в ней, никто и никогда от меня не узнает. — торжественно произнёс Булгаков. — Кроме как с вашего разрешения. — чуть помедлив добавил он.

Через пару мгновений клятву повторил и целитель.

Услышав магический отклик клятвы, ректор удовлетворённо кивнул.

— И так, какие ваши мысли о происходящем с парнем? Есть версии?

Булгаков покачал головой.

— Есть одна мысль… Может быть глупая, но… — начал целитель

— Говори. — подбодрил его ректор.

— Я думаю об его отце. Помните как он в последние годы своей жизни отчаянно занимался какими-то исследованиями? Никого в них не посвящал. В одиночку ездил на восток закрывать аномалии. На недели закрывался в своей мастерской? Он явно творил. Творил что-то новое, что-то выходящее из ряда вон… Может быть это «он»…

— Что «он»? — не понял ректор.

— Может быть это он вселился в тело своего сына… покойный Император… — страшным шёпотом закончил целитель.

Повисла пауза.

Ожидавший чего угодно, но только не этого, Ослябя разочарованно вздохнул.

Булгаков отвернулся, пряча усмешку.

— Алексей, ты что этих новомодных книг про «попаданцев» перечитал? Ну кто в кого мог вселиться? Это же какой-то бред. Мы живём в реальном мире. — с укором произнёс Ослябя.

Ректор повернулся к Булгакову.

— Егор?

— Идей нет. — честно ответил Булгаков. — Но есть занятное наблюдение.

— Так?

— Когда Романов создавал свои щиты, я за ним