что у вас происходит с этими…? — я махнул рукой в сторону удаляющихся аристократов.

— Да хрен его знает. — Соловец пожал плечами. — Никто уже и не помнит с чего всё началось. Чай с первого курса тянется.

— Слушай, а с Густафом у вас что не так?

— Ты про зрачки?

— Да. Но не только… Взрыв заклинание этот…

Илья замолчал. Обернулся на Густафа.

— Расскажи ему. — прошептал бледный парень. — Всё равно узнает, лучше уж мы.

— Хорошо. — кивнул Илья. — Отец Густафа, барон фон Больштейн, вместе с его матерью, беременной им, возвращаясь домой на машине попал на полном ходу во внезапно открывшуюся аномалию.

— Отец был магом. — продолжил Густаф. — Смог сдерживать тварей пока не подоспела помощь, но погиб. Мать тоже была ранена. Ещё и попала под выброс. После родов не выжила. А я родился вот таким — с искалеченным нестабильным даром. Частенько бывает такое что не могу удержать заклинания в узде.

— Зато когда всё идет хорошо, он в бою двоих стоит. — вставил Соловец, похлопав Густафа по плечу.

— Понял. — ответил я, не став копать рану глубже. Всё и так ясно.

— А я из простых людей, отец гвардеец-артиллерист. Поэтому тут не в чести. Семён якут, тоже из простых — пастух. — продолжил Илья.

Семён коротко кивнул, услышав своё имя.

— Все остальные потомственные аристократы, а вы выделяетесь, поэтому и конфликт. — предположил я.

— Верно. — кивнул Илья. — Таких, как мы тут мало и нас не любят. И тебе бы по чести с ними быть, а не с нами. — сказал он, глядя прямо. — Мы всё понимаем, обиду держать не будем. И на том спасибо, что помог.

Кастовый конфликт, получается. Думаю что если бы парни вели себя поскромнее, не столь вызывающе… Как там Дашков сказал… «Знали бы своё место», то от них бы уже отстали. Но судя по рассказу Разумовского о «гнилой бомбе», они не просто огрызались. Они ещё и атаковали в ответ. Это больше всего и бесило знать. А согласно правилам академии тут все равны. И в почете только личная сила. Никакой помощи от рода. И родители, даже самых знатных фамилий, полностью поддерживали это. Именно так закалялся характер Имперских магов. Формировалось умение полагаться только на себя.

Вернулись в блок уже далеко за полночь. Поспать удалось часа четыре. Этого мало, но достаточно — привычка жить на износе никуда не делась.

Поднялся. Умылся ледяной водой — у шестого курса имелась и горячая, но я решил себя не баловать. Почистил зубы. Короткая разминка, растяжка. Хотелось выбросить напряжение на тренировочном плацу, или в зале, но я понятия не имел, где этот плац вообще находится и можно ли туда попасть. Ладно. Сегодня переживу без тренировки.

Я спросил у соседей, куда идти за учебниками. Соловец с всё ещё бледным и покачивающимся Густафом настояли на том что бы пойти со мной. За одно обещали провести короткую обзорную экскурсию по академии.

Раздача находилась на втором этаже того же здания где я получал вещи. Длинный стол, библиотекарь и два помощника. В очереди передо мной трое.

Спустя пару минут очередь дошла и до меня:

— Фамилия, курс, группа?

— Романов. Шестой. Группа «А»

— Подождите.

Сотрудники библиотеки перелистывали бумаги, проверяли записи, сверялись с журналами.

— Вот ваше, — сухо бросил наконец старший. — тут распишитесь. Остальное дальше по коридору.

Мне выдали:

«Структурная магия том III»,

«Теория устойчивости плетений»,

«Тактика применения заклинаний в бою»,

«Энергетические потоки и резонанс школ».

«Систематика магических дисциплин Российской Империи».

Я прошёл дальше. Там мне выдали комплект из шести толстых тетрадей в твёрдом переплёте. Письменные принадлежности. И грубую кожаную сумку. Крепкую, с амулетом-пломбой — аналогом кодового замка.

Илья и Густаф ждали у выхода.

— Ну что, — усмехнулся Соловец, — теперь ты официально страдалец шестого курса.

Экскурсия была короткой, но полезной.

— Здесь — зал расписаний, — показал Густаф на огромную доску, висящую на стене. — Тут вся информация по занятиям всех групп на неделю. Вывешивают по четвергам.

— Вот, смотри. — он подошёл ближе. — Тут наша группа. Завтра первый учебный день.

— А где расписание?

— Вот. Общие занятия для всех одни. Потом идёт индивидуальная программа.

— Индивидуальная?

— Да. Формируют исходя из имеющихся навыков, сильных и слабых сторон ну и планов мага на будущее. Кто-то видит себя сражаясь на передовой, кто-то мечтает мастерить, изобретать артефакты в своей лаборатории… Для тебя я так понимаю выбора особо нет, только в целители… Но даже тут можно быть целителем с городской больнице, а можно быть членом отряда по закрытию аномалий далеко на востоке. Профиль всё же разный…

— Понял. — кивнул я.

Пока расписание выглядело так:

первая пара — Практика: боевые плетения.

Вторая и третья пары — Теория структур и резонанса.

Четвертая — Практика: защитные конструкции.

Пятая — Совместная, только для магов жизни всех групп. Индивидуальное моделирование потоков.

У остальных, кроме этого, были ещё шестая и седьмая пары в рамках индивидуальной подготовки.

— Опоздаешь — тебя преподаватель лично разберёт на молекулы, — произнёс Густаф. — Наш первый магистр практики — Булгаков, опозданий не терпит.

— Так может покажете где завтра первая пара? — попросил я.

— Не слушай его, — фыркнул Илья. — Булгаков не такой уж страшный. Густаф как обычно больше панику разводит. Главное — первое впечатление на него произвести. Не опоздаешь ты. Пойдёшь с нами с утра, проведём.

— А вообще практические занятия проводятся вон там. В первом корпусе. — Илья махнул рукой.

Я глянул, на всякий случай запоминая куда идти.

— Ладно. Пойдём покажем. — поймав мой взгляд произнёс Илья.

Мы вошли в маленькую дверку с торца, поднялись по извилистой лестнице на третий этаж, миновали пару коридоров и вышли к двустворчатой дверью с гладким золотым кругом.

— Вот аудитория. — Илья показал на дверь.

Я кивнул, запоминая маршрут.

Вернулись в блок. До отбоя было ещё часов пять.

Я сидел в комнате, устроившись на подоконнике, и лениво листал учебники. Не изучал, а скорее знакомился. Программа обучения, перечни дисциплин, краткие аннотации. Надо знать с чем предстоит столкнуться.

Стук в дверь был коротким, уверенным.

— Александр, в баню пойдёшь?

Я поднял взгляд.

— В баню? — переспросил, откладывая книгу.

— Ну да. — Соловец выглядел искренне удивлённым. — Начиная с пятого курса по воскресеньям курсанты имеют право на баню. Парни уже растопили. Пойдёшь? А то Густаф у нас со своими национальными заморочками… а Семён её вообще не воспринимает. Будет хоть с кем ходить теперь.

Я пожал плечами.

— А пошли.

В памяти Александра баня существовала лишь как слово. Он знал, что это, знал, зачем, но сам никогда там не был. Ни запахов, ни жара, ни пара