противоположном углу — узкая, как в казарме, кровать с тщательно заправленным одеялом. Над ней — вешалка с запасной формой. Рядом — походный сундук, оббитый потертой кожей. Мастер не просто работал здесь. Он жил. Прямо на полигоне.

Я прикрыл за собой дверь.

— Мастер Кейлини?

— Да, — отозвался он, отставляя в сторону ручку. — Проходите.

Мастер некоторое время молча рассматривал меня.

— Я не знаю, где вы учились. Не знаю, кто был вашим наставником, — наконец произнёс он спокойно. — И, если честно, знать не хочу. В придворные игры я не играю. Так, знаете ли, дольше живётся. — Уголок его рта дрогнул. — Но одно я знаю точно. Мы с вами можем работать. Продуктивно.

Я поднял бровь.

— Мне давно не хватало достойного спарринг-партнёра, — продолжил он. — А вы… представляете определённый интерес.

— Только за, — ответил я искренне. — Как раз искал возможность для дополнительных тренировок.

Я выдержал паузу, подбирая формулировки.

— Можно преподнести это как индивидуальную подготовку курсанта, которого в экстренном порядке зачислили на шестой курс. Подтянуть до общего уровня. Ничего необычного.

Кейлини хмыкнул.

— Многие видели вашу форму. Мало кто поверит в «отставание».

— Не беда, — пожал я плечами. — Физическую форму можно списать на дар жизни. А вот с оружием… никто меня ещё не видел. Скажем, вы учите меня азам фехтования. Я же, как известно, был «слишком болен» для таких уроков.

— Удобно, — кивнул мастер. — Можно добавить, что без усиленной подготовки вы провалите ежегодный экзамен.

Он задумался, потом коротко бросил:

— Ладно. Договорились.

— Но одного занятия в неделю мало, — тут же парировал я. — Нужны ежедневные тренировки.

Кейлини прищурился.

— До подъёма. Или после отбоя?

— До подъёма.

— Тогда договорились.

— Договорились.

Мы пожали руки.

Уже у двери я обернулся:

— Кстати, Мастер… вы маг? Какого круга?

Кейлини усмехнулся одними глазами.

— А вас кто учил владеть клинком, адепт Романов?

Я тихо рассмеялся.

— Вопрос снят.

И, не задавая больше вопросов, вышел из его нехитрого кабинета, мысленно отмечая: этот человек — куда интереснее, чем кажется на первый взгляд.

— Илья, — начал я, когда мы с Соловцом брели с обеда на занятия. — А мастер Кейлини… он вообще маг или нет? Кто он такой? Что за человек?

— О-о-о, — протянул Илья, и его лицо озарилось мрачным энтузиазмом рассказчика страшных сказок. — Легенда ходячая. Ждал, когда спросишь.

Он огляделся и понизил голос.

— Ходят слухи, что когда-то он был магом… сильным, — выдохнул он и замолчал, наблюдая за моей реакцией.

— Ну? — не выдержал я. — Что значит «был»?

— Говорят закрывал одну аномалию. Серьёзную. Попал под прямой выброс. Вся команда полегла прямо там. Его умудрились вытащить.

Соловец говорил теперь сухо, без прикрас.

— Выжил чудом. Но дар… исковеркало. Врачи пророчили месяц, от силы два. Обычно после такого не живут больше.

Он усмехнулся.

— А он взял и пошёл на поправку. Да не просто пошёл — его физическая сила, скорость, реакция… стали ненормальными. Нечеловеческими. Говорят, редчайший эффект. Один случай на тысячу, если не реже. Но при этом связь и источником пропала.

Я молча слушал.

— Его долго изучали, — продолжил Илья. — Пробы, анализы, замеры, комиссии. Потом, когда ничего толком объяснить не смогли, интерес как-то сошёл на нет. Проект закрыли. А ректор, по старой дружбе, предложил ему место инструктора по физической подготовке. Кейлини согласился. Ну и вот…

Он развёл руками.

— Странные дела, — покачал головой я. — Чем больше слышу об аномалиях, тем сильнее хочется туда попасть.

Соловец резко обернулся.

— В смысле побывать? А ты что…

Он осёкся, прищурился, потом медленно кивнул.

— А-а… точно. Забыл. Ты ведь там ещё не был.

— Не довелось.

— Ничего, — бодро сказал он. — Год закончится — летом поедем. Если повезёт, удастся закрыть пару штук.

— «Если повезёт»? — переспросил я.

— Ну да, — пожал плечами Илья. — Там всё странно. Аномалия — это неплохое усиление для дара, но попасть в неё… не так просто. Вот я, например, сколько лет езжу — ни разу. А тот же Дашков — раз пять точно.

— То есть…

— Связи решают, — без тени смущения кивнул Соловец. — Так что думаю что у тебя с этим проблем не будет. — он легко хлопнул меня по плечу. — Если что, то о старых друзьях не забывай? — Соловец усмехался, но в глазах его светилась тень грусти.

— Не забуду. — без тени иронии ответил я.

Следующие несколько пар оказались посвящены не магии, а точным наукам. Геометрия, алгебра, основы физики. Для непосвящённых — скучная обязаловка. Для мага — фундамент. Чтобы менять реальность, нужно удерживать в уме сложнейшие формулы, векторы сил, каркасы плетений. Без этого — сильным магом тебе не стать, как не старайся.

Для меня это не было проблемой. Законы логики, числа, пространственные константы — они универсальны во всех мирах. Меняются названия, но не суть. А для того, кто видел изнанку мироздания, эти истины были столь же очевидны, как собственное дыхание.

Преподаватели сначала смотрели настороженно. Потом начали забрасывать вопросами. В итоге половина занятий превратилась для меня в своеобразный экзамен. Я отвечал легко. Главной сложностью было не выдать знаний, выходящих за рамки среднего уровня.

Только преподаватель геометрии отдельно похвалил моего «дворцового учителя», отметив, что я не просто освоил текущую программу, а местами её опережаю. После этого интерес ко мне поутих — лучший из возможных исходов.

Занятия закончились. Я уже направлялся к блоку, когда нас перехватили.

— Вы куда, господа? — голос куратора Корвина, вырвавшего нас из потока курсантов, прозвучал, как щелчок бича.

Под раздачу попали все участники недавнего конфликта: я, Соловец, Густаф, Семён, Дашков, Разумовский и остальные.

— К себе, Данила Степанович… — удивился Разумовский. — А куда же ещё?

— А о наказании от ректора вы уже забыли? — ухмыльнулся куратор.

Он обвёл нас взглядом, смакуя момент.

— Именно так. Бегом переодеваться. Через полчаса — на полигоне. Вас ждёт мастер Кейлини.

— Он?.. — простонал Разумовский. — Я думал, кто-то из помощников… или вы…

— Нет, — с лёгким злорадством ответил Корвин. — Именно он.

— Два месяца… каждый день… — прошептал Трубецкой, осознав наконец весь ужас перспективы.

— Проклятье, — выругался Густаф, пока мы в спешке переодевались. — Я был уверен, что про это уже забыли.

— Я тоже, — поддержал Соловец. — Припугнули и хватит, думал я.

Семён что-то невнятно пробормотал, всем своим видом выражая солидарность с общим горем.

Я напомнил себе, ради чего всё это терплю. Ради трона. Ради силы. Ради власти.

— А что такого в Кейлини? — спросил я, глядя на Соловца. — Вроде нормальный. Какая разница — он или куратор?

Илья остановился, поднял указательный палец, как бы готовясь поведать великую тайну.

— Огромная, — сказал он. — Куратору или кому ещё — дела нет. Отбыл повинность — и