— Господин Вандервуд, — я повернулся к нему, — вы говорите так, будто сами всё видели. Вы присутствовали при разговоре, о котором идёт речь?

Карл на секунду запнулся, но быстро взял себя в руки.

— Эдмунд рассказал мне всё в деталях. Он мой студент, я его куратор. Он пришёл ко мне в слезах, признался, что вы требовали у него деньги. Иначе — отчисление. Вы же знаете, что его отец — богатый торговец, не аристократ. Ему не к кому обратиться за защитой, кроме как ко мне!

— Доходчиво, — кивнул я, снова поворачиваясь к господину Воссу. — И когда, по вашему мнению, я требовал у него деньги?

Господин Восс растерянно посмотрел на Карла. Тот кивнул, подбадривая.

— Третьего дня, — неуверенно сказал мужчина. — После занятий. Он тогда задержался и…

— Три дня назад после занятий я был в библиотеке, — перебил я спокойно. — С пяти до семи вечера. Это может подтвердить библиотекарь, она меня видела. И студенты, которые там занимались.

— Это не доказательство. Вы могли всё подстроить! — рявкнул Карл.

На что я лишь улыбнулся и повернулся к директору.

— Чтож, я знал, что мне не поверят. Тогда поступим по-другому. Директор Келпи, у меня есть и иные доказательства. Если уж мой старший коллега так настаивает на моей виновности, то думаю, стоит всем их увидеть.

— Что за чушь? — выкрикнул он. — Какие ещё могут быть у вас доказательства?

Я достал из кармана жилета небольшой прозрачный кристалл. Обычный артефакт для записи звука — такие использовали в судах для фиксации показаний.

— Что это? — спросила Келпи, подаваясь вперёд.

— Запись разговора, — ответил я, кладя кристалл на стол. — Состоявшегося совсем недавно.

Карл вскочил с места.

— Это незаконно! Вы не имели права! У вас нет ордера на прослушку!

— А я и не прослушивал, — спокойно ответил я. — Просто студенты баловались с артефактом. Ну а я забрал его, чтобы они никому не навредили. Ну и я, как добросовестный преподаватель, счёл своим долгом сохранить эту запись на случай.

— Дайте послушать, — с улыбкой произнесла Келпи, уже всё поняв.

Я накачал кристалл маной, и из него полился звук. Сначала были слышны шаги, скрип двери, потом голос Карла — громкий и уверенный.

— … входи, Эдмунд. Не бойся.

Второй голос — молодой, испуганный, срывающийся на фальцет. Дрожащий.

— Господин Вандервуд, я сделал всё, как вы сказали. Отец поверил. Он уже поехал к директору.

— Молодец, — голос Карла, теперь уже с довольными нотками. — Ты хорошо поработал. Деньги твоего отца мне очень помогут. А ты получишь свой зачёт. И даже не один. За мои предметы теперь можешь не переживать.

— Но… господин Вандервуд… — голос Эдмунда дрожал ещё сильнее. — А что если учитель Фауст узнает? Он может…

— Не может он ничего, — перебил Карл. — Он безродный полуэльф, которому здесь не место. После того как его обвинят в вымогательстве, его выгонят с позором. А ты… ты просто забудешь об этом разговоре. Понял?

— Понял… — прошептал Эдмунд.

— И вот ещё что, — голос Карла стал ниже, почти угрожающим. — Если ты кому-нибудь расскажешь правду, я позабочусь, чтобы твой отец разорился. У меня есть связи в торговой гильдии. Ты останешься на улице, понял? Ни денег, ни дома, ни будущего!

— Понял… — повторил Эдмунд, и в его голосе слышались слёзы.

Звук оборвался. Я убрал ману, и кристалл погас.

В кабинете было тихо. Господин Восс сидел белый как мел, его глаза были широко раскрыты, а руки дрожали. Он смотрел на Карла так, будто видел его впервые в жизни — и то, что он увидел, приводило его в ужас.

— Это… это подделка! — закричал Карл, и в его голосе впервые прозвучала настоящая паника. — Он подделал запись! Такие кристаллы можно обмануть!

— Можно, — согласилась Келпи, и её голос стал ледяным. — Но в этом кристалле нет следов подделки. Я проверю, конечно, более тщательно. Но сейчас… — она посмотрела на Карла. — У вас есть что сказать в свою защиту?

Карл открыл рот и закрыл его. Его лицо меняло цвет — от белого к красному и обратно. Он смотрел на меня, на господина Восса, на директора, и явно не находил слов.

— Это… это провокация, — наконец выдавил он. — Фауст подставил меня. Он давно хотел избавиться от меня и…

— Я не хотел от вас избавляться, — перебил я, глядя ему прямо в глаза. — Я хотел, чтобы вы оставили меня в покое. Но вы не оставили. Вы сами себя подставили.

Господин Восс медленно поднялся с кресла. Он был выше Карла почти на голову, и сейчас, когда его лицо исказила ярость, он выглядел угрожающе.

— Вы… — прохрипел он, обращаясь к Карлу. — Вы заставили моего сына лгать. Вы заставили его обвинить невиновного человека. Вы вымогали у меня деньги — и при этом угрожали моему сыну разорением?

— Господин Восс, я…

— Молчите! — рявкнул торговец, и его голос эхом разнёсся по кабинету. — Я разорю вас! Я найму лучших адвокатов! Я расскажу всем, кто вы есть на самом деле! У меня тоже есть влиятельные связи. Вы пожалеете, что связались с семьёй Восс!

— Господин Восс, — вмешалась Келпи, и её голос был спокойным, но властным. — О том, что вы будете делать дальше, решать вам. Но позже, когда мы разберёмся с обвинениями.

Она повернулась к Карлу.

— Вы временно отстраняетесь от занятий. До завершения расследования. Ваши студенты будут переданы другим преподавателям. Садитесь.

Карл рухнул в кресло как подкошенный. Его лицо было серым, на лбу выступила испарина. Он смотрел в пустоту, и в его глазах не было ничего — ни злобы, ни страха, только пустота проигравшего, который только начал осознавать масштаб своего поражения.

— Фауст, — Келпи посмотрела на меня. — Вы тоже свободны. Пока что. Но я попрошу вас оставаться в академии до окончания расследования.

— Разумеется, — я кивнул и поднялся.

Господин Восс шагнул ко мне и протянул руку.

— Извините, — сказал он, и его голос дрогнул. — Я… я сразу должен был спросить у сына лично. Проверить. Но этот… этот человек, — он кивнул в сторону Карла, — так убедительно говорил. Так