среди бесконечных рядов стеллажей, уходящих к высоким сводчатым потолкам, время текло иначе — медленнее, тягучее, будто сама библиотека защищала своих посетителей от суеты внешнего мира.

Я сидел в дальнем углу второго этажа, в массивном дубовом кресле с высокой резной спинкой, которое успел облюбовать за последние недели. Кресло было неудобным — слишком жёстким, ещё и с продавленной подушкой, — но оно стояло в самом тихом месте библиотеки.

Стопка книг по теории магии и артефакторике возвышалась на столе рядом со мной. Вот только взгляд мой скользил по корешкам фолиантов, а мысли были далеко, где-то в башне Кроу.

С момента той стычки с Карлом на полигоне прошла уже неделя. Старший преподаватель боевой магии затаился. Он не нападал открыто, не провоцировал при свидетелях, не устраивал сцен в столовой или преподавательской. Казалось бы, надо радоваться, да? Вот только такое поведение не предвещало ничего хорошего.

Кроу учил меня: когда враг улыбается, готовься к удару в спину. Карл явно что-то задумал, и от этого на душе становилось тревожно. Но я не мог бросить всё и заниматься только им — слишком многое требовало моего внимания: уроки, подготовка к занятиям, студенты, которые всё чаще обращались за помощью, и, конечно, собственные исследования.

— Ты опять не в духе, — раздался тихий голос Широ. — Весь день сидишь как в воду опущенный. Даже пирожок, который я утащил из столовой, не поднял тебе настроение.

— Я думаю, — ответил я, не открывая глаз.

— О Карле? — бельчонок уселся прямо на стол и уставился на меня своими чёрными бусинками глаз. — Или о студентке с зелёными глазами?

— О том и о другом, — я провёл рукой по лицу, снимая напряжение. — Но больше о магии. А точнее о марионетках.

Широ замолчал. Он умел быть серьёзным, когда это было нужно, и сейчас его маленькое тельце замерло, а хвост перестал подёргиваться. Бельчонок знал, о чём я говорю.

— Ты забросил обучение этому ремеслу. Потому что не хватало времени. Да и в библиотеке Кроу было слишком мало знания на эту тему.

— Да. Пришлось отложить этот раздел магии. Но здесь, в академии, я наткнуля на несколько интересных книг. Так что хотелось бы продолжить изучение марионеток. Как по мне, это очень перспективное направление, — я открыл глаза и посмотрел на бельчонка.

— Ты хочешь заняться марионетками? — в голосе бельчонка послышалось удивление, смешанное с беспокойством. — Серьёзно? Сейчас? Когда у тебя полно других дел?

— А почему нет? — я пожал плечами, чувствуя, как внутри разгорается знакомый огонь любопытства. — Днём — уроки, подготовка к занятиям, общение со студентами. Вечера и ночи я свободен. Почему бы не потратить их на то, что действительно интересно?

— Ты самоуверен, — фыркнул Широ, но в его голосе не было осуждения, только усталая покорность судьбе. — Впрочем, когда было иначе? Мне иногда кажется, что ты скоро совсем забудешь, что такое полноценный сон.

— Я всё ещё ищу способ, избавиться от этой необходимости при помощи магии, — усмехнулся я.

Мы замолчали. В библиотеке было тихо, только где-то в дальнем конце зала слышался шорох страниц, студенты готовились к занятиям. Я поднялся из кресла, намереваясь начать поиски, но не успел сделать и шага, как моё внимание привлекла знакомая фигура в дальнем конце зала.

Солани стояла у стеллажа с древними фолиантами. Её тёмные волосы с фиолетовым отливом были собраны в высокий хвост, открывая тонкую шею и острые скулы. В тусклом свете магических светильников её бледная кожа казалась почти фарфоровой, а зелёные глаза с вертикальными зрачками поблёскивали, как у хищной кошки. Она держала в руках толстую книгу в чёрном переплёте и, казалось, была полностью погружена в чтение.

Но я заметил кое-что ещё. Рядом с Солани, чуть позади, стоял невысокий парень в студенческой мантии. Его лицо показалось мне смутно знакомым, и через мгновение я узнал его — один из студентов Карла, тот самый, который смеялся громче всех, когда его преподаватель оскорблял меня на полигоне. Он что-то тихо говорил Солани, наклоняясь почти к самому уху, и его губы растягивались в самодовольной ухмылке.

Солани слушала, не оборачиваясь. Её лицо оставалось бесстрастным, но я видел, как её пальцы сжали переплёт книги чуть сильнее, чем нужно.

Я двинулся к ним неспешно, стараясь ступать бесшумно. Когда до Солани оставалось несколько шагов, парень всё же заметил меня. Его лицо вытянулось, а потом скривилось в неприязненной гримасе.

— Учитель Фауст, — бросил он, не скрывая сарказма. — Не ожидал увидеть вас здесь. Думал, вы предпочитаете более… экзотические места для времяпрепровождения.

— Библиотека — моё любимое место в академии, — спокойно ответил я, останавливаясь рядом и глядя на него сверху вниз. — В отличие от некоторых, я ценю тишину и знания. И не трачу время на то, что не приносит пользы.

Парень усмехнулся, но спорить не стал. Он посмотрел на Солани, потом на меня, и его глаза сузились, став похожими на две щёлочки.

— Я, пожалуй, пойду, — сказал он, делая шаг назад. — У меня ещё есть дела. Но наш разговор, Солани, не закончен. Подумай над моими словами.

Он развернулся и быстро зашагал к выходу, даже не взглянув на меня. Я проводил его взглядом, дожидаясь, пока дверь библиотеки закроется за его спиной, и только потом повернулся к девушке.

— Что ему было нужно? — спросил я напрямую.

Солани не ответила сразу. Она закрыла книгу, которую держала в руках, и вернула её на полку. Её движения были плавными, но я чувствовал, что она злится. Гнев клокотал в ней, как расплавленная лава под коркой остывшей земли.

— Ещё одно предложение, — наконец сказала она, поворачиваясь ко мне, и в её голосе зазвенел холодный металл. — От рода Таскеров. Вернее, от их младшей ветви, но с одобрения главы семьи. Они хотят, чтобы я вышла замуж за одного из их отпрысков. Младшего сына какого-то там барона. Не важно, как его зовут. Важно, что они предлагают.

— И ты согласилась? — спросил я, хотя ответ знал заранее.

— Нет, — она покачала головой, и в её глазах мелькнула сталь, острее любого клинка. — Я не собираюсь становиться их марионеткой.

— Таскеры, — я задумался, вспоминая. — Те самые, которые нанимали магов для убийства конкурентов у библиотеки Данталиона?

— Они самые, — горько усмехнулась Солани. — Им плевать,