— Тебе не понравится. Можно вручить ему руку и сердце. Именно так, ведь, тебя и вернули от Граней? Обмен кровью опасен — ты можешь сама заразиться, кто знает, на что эта гадость способна… Поцелуй не поможет, связи нет двусторонней. Собственно, вариант с помолвкой по той же причине не эффективен. Все. На этом фантазия моя иссякает. Он смертен, Венанди. И умирает. Решай, только не говори мне потом ничего, я тебя умоляю.

— Нужно оружие. У меня только монетка в кармане и инофон. Мел еще ритуальный. А время идет.

— Возьми лучше это. — За ее спиной вдруг появился Лер. — Стоило мне отойти, как ты тут же решила развлечься.

Уже одет в свою черную форму и очень серьезный, он протягивал Ди странный меч: черный короткий с ручкой из огромного зуба какого-то зверя.

— Ты против? — До нее вдруг внезапно дошло: если Лер ей жених, даже пусть номинально, допустим, то оруженосец становится практически «членом семьи»? И конечно-же, стоило это все с «женихом» обсудить?

— Не думай так много. Я жадный ужасно, ты знаешь. Пусть будет Корвус, тем более — так все надежно: — никуда, никогда не сбежит. О нет, Ди, не надо. Я просто так пошутил. Он возможно нас спас и я бы очень задумался, реши ты иначе. Парнишка влюблен в тебя?

Она молча кивнула.

— Бери быстро и действуй. Потом расскажу, что за ножик. Взгляни на мальца, его время заканчивается.

Да, Корвус с каждой минутой выглядел все печальней. Он больше не пытался ничего говорить, но руку Ди не отпускал, словно в ней была его последняя надежда.

Держись, Илья Корвус. Может ты и не оценишь, но уйти Ди тебе вот так просто не даст.

— Кстати, Ипполит, вы не могли бы нас оставить одних? Дело, вообще-то семейное, даже интимное.

Тот усмехнулся, идя молча к выходу.

— Помощь не предлагаю. Если не вытащите ритуалом — ему ничего не поможет. Удачи, сиятельные.

Миг и демон исчез.

— Ягов хвост. Ди, понюхай, он нас не подслушивает?

— Лель, он уже далеко. Почему ты его выставил? Хотя… Ты мне поможешь? Поэтому?

— Умничка. Черти круг ритуала, я возьму Илью на руки. Нет, мне теперь он не страшен, не дергайся. Быстро Ди, мы и так кучу времени потратили просто на болтовню. Ускоряйся!

Древний, как весь этот мир, ритуал, отточенный до безупречного.

Воин и его оруженосец. Галеат, армифер или рында — все эти слова означали людей, давших нерушимый обет, отменяемый только смертью.

У иных и она отступала перед клятвой галеата. Посвящение в оруженосцы.

Что там должно было быть… Смертный бой, защитив своего рыцаря, это все Корвус прошел. День обета затворничества? Сойдет и палата. Голод? Все там же. Сама Ди была инквизитором, церемония аккола́да ее уже состоялась. Веков эдак… пять — семь назад. Вроде бы — все условности соблюдены.

— Сиятельная, ты заснула?

— Вспоминаю слова ритуала. Думаешь, у меня тут толпа галеат за углом нервно курят, поглядывая на конкурента? Никогда еще никого не посвящала. На картинках в учебнике он должен стоять на коленях и меч целовать. Как мы это проделаем?

— Разберемся. Бери вон стакан на тумбочке, флягу, у меня в заднем кармане штанов. Там вино, что успел, то и достал. Не подвалы Версаля, не морщись. Пускай себе кровушки и побежали. Раз — два, взяли!

Он отключил от системы несчастного Корвуса, подхватил его на руки, развернулся спиной в Ди, кивнув назад головой. Та попыталась нащупать в карманах очень плотно сидевших на Гуло форменных черных штанов, его флягу. Лер плотоядно ухмыльнулся. Засранец! Вот она, фляжка. Быстро плеснула в стакан темно — красную жидкость, остро пахнущую дешевым портвейном. Полоснула мечом по ладони, считая тонкие капельки крови, смешивающиеся с рубиновыми всполохами вина.

— Каким числом заклинаем? — Все ритуалы крови закреплены были каббалистическими числами. Выбор невероятно важен.

Что же выбрать? Когда-то, задолго еще до Артека, их заставили выучить все эти цифры… Вспомнила.

— Пять. «Храбрость, честность, благополучие».

— Тебе придется создать с ним ментальную связь. Бррр, Ветерок, а в твоей голове уже целая рота. Я чувствую себя жертвой обмана — собрался жениться на пункте для связей с общественностью. Он точно не сможет подглядывать?

Корвус, несмотря на совсем не могучее телосложение, был долговяз и тяжел. Пока Ди считала капли, пока произносила заклинание клятв на крови, Лер держал его тело, мучительно думая, что с этим делать. Нужна была капля сознания, хотя бы секунда осмысленности, и все получится. А пока он не мог достучаться до Корвуса — тот не реагировал на мысленные приказы — никак. Раз за разом Лер все пытался — и терпел неудачу.

— Ди. Попытайся позвать его снова. Мне нужна самая малость. Иначе у нас ничего не получится.

Венди, молчавшая все это время, вздохнула. Она поняла его план. Что же, они попытаются.

Снова взяла руку Ильи, ледяную уже — совершенно, алебастрово — белую. Красивые пальцы, тонкие, длинные, как у пианиста. Мертвые. Неужели они опоздали? Всмотрелась в лицо. Бедный мальчик, лежавший в могучих руках Гуло, еще дышал.

— Илья, возвращайся, ты слышишь? Я зову тебя, Венанди Ноктва, твой рыцарь. Вернись.

Ничего не случилось.

— Ветерок, вот ты знаешь, я сейчас тебе дам один странный совет. Никогда бы себе не поверил… Но за жизнь он цепляется только любовью к тебе… что, скажи мне, вернуть его может в сознание?

Лер был спокоен. Она поняла. Поцеловала Корвуса осторожно и нежно. Лоб, кончик носа, холодные губы. Он выдохнул резко, вдруг вздрогнув и приоткрыв глаза. Этого было достаточно.

— Очнись! Встань, Илья Корвус! Прими же смиренно свой меч и присягу! — Лер спустил его с рук, чуть придерживая сзади за спину — Ди! Ну, не лови же ворон, моя радость, мало того, что ты снова целуешься с первыми встречными, так еще и забыла слова своей роли! Быстрее! Ох, облезлые Яги, Илья, на колени!

Внезапно осипнув, Ди бормотала слова ритуала на древнейшем языке этого мира — хеттском. Поднесла, наконец к холодным губам Корвуса стакан с вином и кровью.

— Быстро выпить! — Лер был суров и спокоен.

Глоток, еще один. Отчетливо слышался лязг зубов, стучавший о край стакана. Корвус открыл глаза, теперь — широко и осмысленно. Сам взял из руки Венди напиток, допил до последней капли. Ди положила свой странный нож ему на плечо. Вопросы о верности, о согласии нести службу вечно, защищать ее, — ценой своей жизни.

Он сам соглашался, не понимая — на что. Твердо и решительно, без подсказки и без команды Лера.