— Я видела такие травмы. Думаю, что вы справитесь Что нам нужно?

— Спектролампа у вас есть? Мне нужна стерильность, пара простыней, много воды и свободные руки. Нет, Венанди — твои не помогут. Боюсь, будет лишь хуже. Тебе, наверное, вообще пока лучше уйти.

Она молча встала, отпуская руку Лера, попыталась отойти.

— Нет. Корвус, если думаешь… — Лер закрыл глаза, облизнув внезапно пересохшие и побелевшие губы — что один поцелуй дает тебе право на устранение конкурента — меня, прекрасного и обожаемого, то ты ошибаешься, окорочок ты вороний. Она никуда не уйдет.

— Но… Аманс сказал…

— Забудь бред этого демона! Только мы тут решаем, почему нам страдать, от чего наслаждаться. Ге, где Алексей? Как ты видишь, дело у меня к нему срочное. — Он все говорил голосом очень спокойным и твердым. Как будто они все не собрались вокруг окровавленного бойца, а ведут светскую беседу. — Ди, да не дергайся ты! Дай свою руку и сядь. А лучше меня обними. Да, вот так, очень верно.

Тонкие руки Ди, все в кровавых разводах и пятнах, обхватили его, как могучий дуб. Лер улыбнулся, самодовольно и широко.

Ди ощущала его боль, как свою собственную. Но еще — она остро чувствовала, что он не лжет. И ее отсутствие сделает Гуло лишь только больнее.

Ничего у них не было просто, даже общеизвестные закономерности вставали с ног и на голову. Так и теперь.

Вокруг кипела работа: мрачный Корвус разложил свой портативный полевой фельдшерский кейс, сосредоточенная и серьезная Анюта переоделась в спортивный костюм, принесла стопку простыней и стояла над Корвусом, внимательно очень за ним наблюдая.

— Вода вам зачем? — наконец подала она голос.

Лучше бы Аня молчала. Это знавшие ее с раннего детства члены семьи и близкие друзья давно привыклю к магии голоса этой малышки. Младшая Деус-Дивина совершенно не зря была лучшим курсантом первого курса, восходящей звездой менталистики. Миниатюрная, светлоглазая брюнетка с длинной темной косой, силой одного только голоса могла управлять людьми, как марионетками. Особенно — мужчинами, преимущественно — молодыми. Такими, как Корвус, вздрогнувший от его звука, как от удара плетьми. В ответ на красноречивый взгляд матери, Аня пламенно покраснела.

— Простите. Вам стоило знать… только в меня не влюбляйтесь прям сразу… пожалуйста.

Это ее «пожалуйста», наивное, почти детское, вмиг разрядило накал. Корвус фыркнул весело, разрезая на шипящем от боли Гуло его форменную рубашку. Присвистнул.

— Так где там вода? Литров десять, не меньше. И мне будет нужно ведро. Для отходов.

Аня громко икнула, окинув Лера взглядом.

— Такого большого у нас нет. Он… никуда же не влезет!

Все рассмеялись. Даже сам Гуло, скрипящий зубами от боли, тихо фыркнул.

— Аню, меня рано еще туда впихивать, я не отходы. У меня еще куча работы, твой батюшка просто всех съест. Помилуй, не спорь. Принеси то, что есть.

Девушка негодующе сверкнула глазами, и ушла, взмахнув длинной косой.

Ге застелила обеденный стол простынею, включила лампу — стерилизатор, вмиг запахло озоном.

— Готово. Сам ляжешь? Мне нужно будет закрыть…

— Почему это не сделали в госпитале? Не зашили? Иголки закончились, нитки не подвезли?

Лер медленно сполз с дивана, корчась от боли. Крови становилось все больше. Ди терзали сомнения — не ошибся ли он, не она ли виновник происходящего? Но все ее попытки просто даже на шаг отойти Лер пресекал на корню и решительно, буквально вцепившись в ее руку.

— Не было там никого, кто бы смог. Я не увидел ни единого темного, даже санитара. Можно подумать — госпиталь не Инквизиции, а светлых Дозоров. И это — Москва!

С помощью женщин и Корвуса его уложили прямо на стол животом, очень осторожно. Лер скрипел, сипел, цеплялся за Ди, не отпуская ее ни на йоту.

Ворон, руками в перчатках аккуратно раздвинул края страшной раны, спускавшейся от левого плеча через лопатку к нижним ребрам правого бока. Выглядела она устрашающе.

Удар сзади? Очень странно, взрыв был прямо перед ними. Рикошет от стены? Чем? Почему легендарная регенерация высшего мультиморфа не справилась с физической травмой? Вопрос за вопросом. Они начинают уже привыкать к хождению в тумане кромешной неизвестности.

Илья взял канистру с водой, вылил всю ее в тазик. Подумав минуту, вычертил над поверхностью темную руну, прошептал заклинание. Всем вдруг показалось, что вода от его манипуляций вскипела. Поверхность бурлила, пошел теплый пар.

Аня, стоящая рядом, вопросительно округлила глаза. Корвус усмехнулся.

— Простейшие манипуляции некромантии. Теперь это — живая вода. Смотри, скорее всего, ты больше такого не увидишь. Темная магия.

Щелкнул пальцами, и вся вода свернулась вокруг его жеста, словно крупный, прозрачный снежок или льдина. Подчинявшийся силе мага водяной шар поднялся в воздух, продолжая бурлить и парить. Корвус достал странный пинцет, с длинными и чуть изогнутыми тонкими концами, медленно подвел его к ране, зияющей на спине у Гуло, раскрыл ее края. В другой руке у него оказался очень необычный инструмент, похожий одновременно на зонд стоматолога и на скальпель, мерцающий синими искрами. Им маг подцепил ком воды, подведя его к травме и уложил ровно поверх, как заплатку. Вода вдруг быстро стала мутнеть, теряя прозрачность, приобретая цвет грязи. Остыла, словно бы даже пытаясь замерзнуть.

Гуло застонал очень громко. Ди наклонилась к его лицу. Всегда терпеливый, он искусал теперь губы до крови. Откинула пальцами со лба его непослушные темные волосы, слипшиеся от пота. Поцеловала в висок, ниже — в скулу, шепнув тихо в ухо:

«Лель, я с тобой, потерпи еще чуточку, слышишь?» Мысленно потянулась, всем сердцем желая помочь, облегчить, разделить эту боль — хоть немного, хоть каплю — чем сможет. Он открыл глаза вдруг широко, вымученно улыбнулся, пожал ее пальцы.

«Я справлюсь, Ветерок, ну что ты. Не бойся. Мне на тебе еще нужно жениться успеть. Не забыла?» Даже в минуту страданий, даже мысленно, он ни на минуту не переставал быть собой.

Вода окончательно замерзла, стала похожа на грязную ледяную лепешку. Корвус смахнул ее одним махом в ведро.

— Аня. видите? Теперь она — мертвая. Вобрала в себя частицы инферно — магии смерти. Если есть у вас пункт во дворе, где жизни не место — можно туда это вылить и даже бактерий не будет.

— О! В гараже у нас крысы прогрызли нору. Это точно поможет? — Ге наконец подала голос.

Молча наблюдавшая за операцией, она не высказывала даже намека на недовольство или удивление. Словно все было так и задумано: свалившиеся из портала раненые, темный целитель, которому дочь теперь строила глазки, некромантия, инферно. Казалось,