Ди стояла рядом, не жива ни мертва. Ей вдруг захотелось молиться всем разом богам, чтобы их с Лером не разлучили. Быть с ним рядом в роли кого угодно: любовницы, друга, коллеги, прислуги или няньки. Только рядом.

— Ипполит?

— Да. Венди, наберись терпения, тебе оно очень еще пригодится.

— Ди. Ты можешь отправить меня в дом прямо к Арине? Сейчас. Очень срочно.

Фил все еще был очень бледен, но с кровати сполз вполне уверенно, заворачиваясь в простыню.

— Ты уверен? Могу, «самозванцем», — надежно и быстро. Точно отправить?

— Да. Быстрее. — Он уже твердо вполне подошел, положив руку Венди на плечи. — Пожалуйста, сестричка. Мне это нужно и важно.

— Минуту. — Быстрый круг, заклинание, и Фил шагнул прямо вперед.

— Братец, удачи! — Успела шепнуть ему след.

Демон стоял уже рядом и быстро повторял манипуляции по выведению Гуло из медикаментозного сна. Лер задышал явно глубже, но глаза не открывал.

— Попробуй его разбудить.

— И сделать этим больно? Зачем?

— Не спорь, Ди. Просто делай.

Что же, он прав. И хватит уже разговоров. Подошла, взяла за руку и позвала, очень тихо:

— Лель. Я пришла. Ты мне нужен.

Вздохнул, открыл глаза и улыбнулся, смотря на нее.

— Привет, Ветерок. Я уж было решил, что ты про меня и забыла.

Ни стонов, ни корчи от боли. Ди изумленно взглянула на Аманса. Тот пожал плечами, но вид у доктора был весьма и весьма удивленный.

23. Жадный Гуло и Ворон

— Вольверине…

— Да, Вольверине Каперис. Вы читали досье?

— Я просто их помню. Всех тех, кто стоит за вашими душами. Их видно отлично. Рапакс Каперис… Ты очень похож на него. Хотя… это не важно. Тебе больно?

Гуло сел на кровати, притянул к себе за руку Ди, приобняв. Она замерла, будто не веря. После всего здесь услышанного, после Фила, Венди была готова, как ей казалось, уже ко всему. Лер умел удивлять.

— Мне — обычно. Простите, Вы точно мой доктор?

— Да, ты в самом деле, достойный потомок Рапаксо. Прости, не представился, Ипполит Аманс. Да, я ваш врач, Деус-Дивин вызвал меня с конференции.

— Я вас где-то видел. И голос знаком.

Ипполит усмехнулся печально, взглянул снова на Ди.

— Может во сне? Позволь мне тебя осмотреть. Там еще пострадавшие, а лечить их мне приходится лишь по наитию. Никогда прежде, никто не сталкивался со взрывом инферно, заключенным в магическом артефакте.

— Да, конечно. Раненых много?

Лер ощутимо расслабился: встал, совершенно не смущаясь полной своей наготы. Ди отвернулась. За ее спиной и в полнейшем молчании что-то происходило. Мокрый нос ткнул ее под колено, чуть не уронив прямо на пол. Гуло.

Огромаднейший зверь, почти черный, лукаво на нее взглянул и пошел быстро к выходу, клацая длинными когтями по плиткам пола.

— Постой! Ты напугаешь людей персонала до судорог. А потом — горожан, Гуло, — это Москва! Лер, ну куда ты вдруг собрался?

Подошла к нему, провела рукой по жесткой шерсти, почесала за ухом. Достала из кармана их амулет — невидимку, накинула на могучую шею.

— Каперис, я жду тебя завтра, у себя в кабинете. Пожалуйста, все необычное, что заметишь — записывай, это важно для всех. Венди — тебя это тоже касается. Ладон всех просил с ним связаться, как только…

Росомаху не было видно, но Ди его чувствовала. Никаких изменений, лишь нота физической боли, что было вполне объяснимо — он только что встал с больничной койки. И если Рафаила минуты назад здесь ломало и било страшной болью, то с Лером не было даже намека на нечто подобное. Почему?

Дверь тихонько открылась, и легкое цоканье когтей по больничному полу подсказало им: — темный зверь вышел.

Ди перевела взгляд на демона и опять восхитилась невольно. Он был идеален, безупречен, роскошный мужчина. Все медички вокруг однозначно в него влюблены.

— Знаешь… я изумлен. Да я просто в шоке! — Он порывисто сел на кровать, уставившись взглядом в несчастного Корвуса. Взъерошил рукой шевелюру. — Вы мало того, что не умерли все, так этот твой… Гуло, еще и не ранен инферно!

— Вы уверены? — Ди тоже не верила, ей хотелось уйти, бросить этого демона с его научным интересом, найти Лера, догнать. Но, кроме обычной вежливости и некоторой доли любопытства, был еще Корвус. А выглядел он все хуже. — Доктор, этот больной… что с ним?

— Корвус? Он мертвец. Ну… практически. Только тобой и цепляется. Венди, он не доживет до утра. Он скорее всего до дна выгорел, а когда вытаскивал Гуло — получил дозу инферно. Кстати, весьма вероятно, твой Валверине именно благодаря ему так легко и отделался. Я не знаю, сплошные загадки. Хочешь — попробуй сама его вытащи. Может вполне получиться, если сильно захочешь, действительно. Но он бесполезен, скорее всего, ты подумай.

Слушая бормотания демона, явно погруженного в мысли, далекие от Ильи, Венди думала. Если он прав, и этот парнишка, сейчас вот так мучившийся, пожертвовал собой ради них? Даже если Аманс не прав… ворон выгорел весь, без остатка, — ради нее. Вспомнила этот его тонкий росток первого чувства. Его робкий взгляд, совсем детский. Мальчишка. Первая любовь и такая нелепая смерть. А ведь он не бессмертен. Да, он ворон и жить должен был очень долго. Лет триста. Но все равно, это лишь спринт. Бедный мальчик.

Она подошла к нему, взяла в свою руку его ледяную ладонь. Длинные пальцы сжались, вцепившись. Всмотрелась в лицо, накрытое кислородной маской. Он мучительно разомкнул губы, и что-то шепнул, тихо — тихо. Лишь чуткое ухо совы могло расслышать эти звуки.

— Венди.

Умирая, Корвус звал ее.

— Что я могу сделать?

Аманс словно очнулся. Посмотрел ей в лицо, словно не веря словам.

— Тебе его жалко? Ди, я бы подумал. Он смертен, и скорее всего останется лишь человеком. Благодарен — не будет. Маг — инвалид, без птицы своей и без сил. Ты возможно, сейчас создашь себе непримиримого врага.

— Я не просила моралей и проповедей. Вопрос мой звучал совершенно иначе. Итак?

— Способов несколько, но ни один не надежен. Мы ничего не знаем об этом: — он кивнул на несчастного — я бы советовал… ритуал посвящения оруженосца. Ты его помнишь?

Очень простой ритуал, древний и невероятно надежный. Привязать посвященного рыцарю оруженосца можно навечно и крепко. Пожизненно — для Ильи. Она могла запретить оруженосцу жить, но сможет отодвинуть и смерть. Ослушаться он бы не смог — никогда. Вечная преданность, вечное рабство. Изощренно — жестоко и демонически элегантно.

— Вы все-таки демон. Еще есть