карандаш. Прошептал: «Ну девчонки, удачи!», — встал и вышел в свой стационарный портал.

Ему она тоже понадобится.

Аманса в кабинете под номером восемь, куда их привел рыжий гном, — не было. Дверь была отперта, Ди туда заглянула, стремительно теряя всю свою решительность. Что дальше делать? Идти в отделение? Сразу в палату? А вдруг их визит навредит?

Они молча стояли у двери, думая, каждый о своем. Арина опять очень выразительно всхлипнула. Леонид подал ей очередной успокоительный платок.

Ди отвернулась. Нет, она плакать не будет, достаточно пролито слез. Что там сказал им Антон? Выгорание чувств и эмоций? Она это все проходила, большую часть жизни так и живя — под проклятием клейма Минервы. И никто ведь не умер. Да, Леру было тогда нелегко. Ей сейчас — решительно проще. У нее есть надежды. Он ведь был рядом с ней столько лет и не сдался. Даже теперь Гуло успел получить от нее лишь призрачное обещание да парочку поцелуев. Они справятся. Надо лишь только понять, насколько серьезно он ранен.

— Я смотрю, ты успела подумать, да Венди? Аве, дражайшие, рад вас здесь видеть, не скрою. Вы пришли, а ведь это внушает надежду. Пойдемте.

Ипполит Аманс. Величайший демон — инкуб, изменяющий Тьме со Светом. Светлый демон… Каких только коллизий не готовит нам нынешнее время. Красавец, и гений. Ди так и не знала — умеет ли он читать их мысли. Говорил ей — что только эмоции. Но кто знает… демонов этих.

Он появился прямо из стен, и следов портала даже Ди не заметила. Кивнул, приглашая.

Они молча пошли за ним по длинным коридорам госпиталя.

Отдельная палата для тяжелых больных. Новомодная прозрачная стена, голубые стены, три кровати.

В центре — Фил, отчего-то он был побрит наголо, в кислородной маске, как и Лер, лежавший на кровати справа. Слева — Корвус, выглядевший хуже всех, буквально почерневший, с торчащим над маской длинным носом, скукожившийся, он дышал очень тяжело.

— Полюбуйтесь. Они сейчас спят, через двадцать минут двоих ваших разбудим. Вы должны быть готовы.

— К чему? — Ди спросила почти ровным голосом.

— Все не так просто, как тебе кажется. Инферно… Представьте себе, что не тела их, а души покрыты глубокими ранами. Каждое чувство, каждый порыв отзывается болью. Все равно, как после ранения тела железным клинком попытаться вставать и идти.

— Это… потом заживет?

Арина снова вдруг всхлипнула. Ее счастье было так коротко. И воронье кольцо, как оно отзовется на рану инферно?

— Думаю — да. Шрамы вот только, — останутся. А вот насколько они будут глубоки… Думаю — зависит именно от вас.

— Почему вы так думаете?

— Венанди. То, что они оба выжили — это чудо. Как и все воины подразделения, те кто остался в живых. Их объединила единственная вещь, способная противостоять силе пламени преисподней.

Он вдруг замолчал, внимательно Венди рассматривая. Копался опять в её мыслях? Она ничего не ощущала, ни один контур защиты не дрогнул.

— И что же? — Все словно вокруг сговорились. Тянут, словно жвачку, не договаривают, мнутся, мямлят. Впору требовать списком: отчет и доклад. Варианты решения. Или Ди так понравилась военная четкость и лаконичность?

— Любовь. Очень просто. Они все — он выразительно кивнул в сторону спавших — сами любят и любимы. Кстати, ворон этот ваш… Хоть и собрался принести себя в жертву, героически всех их спасая, но что-то его удержало… Забавно.

— Это все познавательно, сьерр Ипполит. И что нам делать? Чего ожидать? Повязки на ранах души? Массаж и зарядка эмоций? Мне хотелось бы больше конкретики.

Доктор Амус снова взглянул на нее очень внимательно.

— Ладно. Пойдемте.

И шагнул к ведущей в палату двери. Ди вдруг оробела. Сейчас он проснется. А если куда все страшнее? Если…

— Самые страшные страхи — наши фантазии. Оставь их за дверью, Венанди Ноктва. А ты…

Он оглянулся на Арину, прищурился. Леонид, стоявший рядом, шагнул вперед, осторожно задвигая заплаканную ведьму за свою гномью спину.

— Ты зачем плакала? Все же отлично. Он жив и вам… — он улыбнулся, как то светло и совсем по-родственному — всем, ничего страшного не грозит. У тебя получилось решить эту головоломку, Арина.

Ди удивленно воззрилась на подругу. О чем это демон? Та лишь пожала плечами.

Аманс подошел сначала к кровати Фила, взглянул на его показатели, что-то переключил и снял маску.

Тот тяжко вздохнул и медленно открыл глаза.

— Привет. Как зовут тебя, помнишь? — Доктор достал из кармана молоточек невролога, проверил реакции, постучав по всем рефлекторным точкам, поводил перед носом. — Да. Рафаил Вериум… Восхитительная у вас подобралась компания. Как интересно. Это кто тут стоит, узнаешь?

Фил, удивленно поднявший было брови, в ответ на странное к нему обращение, перевел взгляд на Арину, и содрогнулся всем телом, как от удара. Застонал, отвернулся.

Аманс нахмурился.

— Двариг — быстро ее уведи. Ко мне в кабинет, и меня там дождитесь.

Арина закрыла руками лицо, Кот быстро подхватил ее под локоть и вывел. Дверь закрылась. Что теперь будет? Зачем демон сюда их привел? Сделать больно мужчинам?

— Ди, поверь, к сожалению, степень тяжести этих ранений не очевидна. Можно узнать только так. И назначить лечение.

Он еще раз вздохнул, бросив взгляд на приборы у изголовья кровати больного. — Рафаил, еще больно?

— Что это было? Почему она плачет?

Фил вздрогнул опять, как от приступа боли.

— Все потом. Постарайся расслабиться. Выпей вот это. Очень тяжелое ранение, К тому же… Расскажи мне, а ты вообще знаешь, откуда взялся?

— Нет. Не помню детства. Остальное — стер из своей памяти.

— Ну вот что, коллега. Нужно, чтобы ты знал. Насколько я вижу, ты рожден демоном. Потому и принял тебя сразу этот древний артефакт, — он кивнул на воронье кольцо — демон в роду светлых титанов. Загадка природы, плод запретной любви. И видимо, это и есть — источник этого твоего, странного дара. Даже меня очень тянет на правду в своем присутствии, Верум.

Демонический доктор положил свой молоточек в карман, разворачиваясь в сторону кровати Лера и разглядывая того. Помолчав немного совсем, он продолжил:

— Я когда-то сделал свой выбор Света осознанно. А ты вот — таким уродился.

— Что с Ариной?

— Ей больно. А будет еще и больнее. Демон в тебе почти мертв. Он дарил свою страсть вам обоим. Ничего не осталось. Если захочешь — тебе будет нужно учиться снова с ней быть. Но это будет больно. Как только что. Лучше, наверное, вам покамест друг друга не видеть. Хотя бы — на время. Я еще над всем