удивить эту статную рыжеволосую и всем очевидно беременную женщину не могло ничего. Великая Ге.

Корвус улыбнулся измученно.

— Избавиться от крыс некромантией… Отличный выбор.

Рана преобразилась. Кровотечение остановили, края ее не имели теперь такого устрашающего вида.

— Гуло, вы можете обернуться? Нужно проверить… Сработать должно, но уверенности у меня… увы, нет.

Лер морщась поднялся.

— Ге, мы займем кабинет Клавдия ненадолго, можно? И пожалуйста, милые наши хозяюшки — покормите нас всех. Корвус вон сейчас начнет уже в обморок падать от голода. Да и у нас с Ди заканчивается действие энергетиков.

Ге лишь кивнула им головой, и они удалились.

— Что-то подсказывает мне, что очень скоро сюда еще вломится Лад, а он тоже голодный. — Опасливо оглядываясь на Илью, Деус-Дивина младшая все же рискнула подать снова голос.

Тот картинно глаза закатил, убирая инструменты и скатывая со стола простыню.

— Анюта, давай доставай размораживать мясо. В мультиварке солянка, еще есть рагу и блюдо куриных котлет. Сейчас кинем в рукав запекать индейку, быстренько порубим салатики… Илья, садитесь, в ногах правды нет. Вот, выпейте.

Ге сунула Корвусу в руку высокий стакан с темной, практически черной жидкостью, пахнувшей дорогим и крепким алкоголем. Он поморщился, попытался было отказаться, но увидев строгий взгляд Анюты, молча выпил маленькими глотками.

Сразу стало теплее и легче.

Едва дойдя до кабинета Клавдия, Лер вдруг подхватил Венди на руки. Его крупно всего затрясло, а она испугалась.

«Лель, зачем? Я умею ходить, я…» Он ничего не ответил, тишь прорычав что-то низко и тихо. Ди совсем стало страшно. Потянулась к нему и ошарашенно замерла.

Голод. Древний, мужской, жгучий голод по женскому телу. Лера она не боялась, не сомневалась в нем ни секунды, ни капли. Больно или неприятно он ей не сделает ничего, никогда. Одно лишь страшило: Ди вдруг четко поняла, что ее друг сердечный себя практически не контролирует. Это значило только, что Лер может дров наломать, о чем будет горько жалеть, очень сильно и скоро. И все это может сломать их общее равновесие, еще такое хрупкое и шаткое.

Ворвавшись в небольшую комнату, больше похожую на библиотеку, Гуло одним рывком подхватил Ди под бедра, усаживая ее на письменный стол, прямо перед собой. Громкий выдох, и обхватив ее лицо своими могучими руками, он впился ей в губы, как мучимый жаждой к источнику. Словно от этих глотков зависела вся его жизнь.

Это был поцелуй совершенно не похожий на те, что у них уже были.

То была лишь прелюдия, это же — чистая страсть. Сминая робкое ее сопротивление, совершенно не обращая внимание на ее мысли, Лер продолжал ее пить. Вторгался все дальше и глубже, притягивая Ди все сильнее, и все отчаяннее содрогаясь всем телом. Взрыв и пожар.

Венди вдруг поняла, что иначе он действительно просто не может. Все происходившее с ним в этот день срывало самые крепкие предохранители этого могущественного азеркина, один за другим.

Только бы не жалеть потом, только бы не пришлось им прятать снова взгляд друг от друга.

Она осторожно взялась пальцами за стальные запястья его рук. Он открыл вдруг глаза, проникая взглядом прямо в ее душу, до самого тайного уголочка.

Выдох. Он отрывался мучительно. Ди всхлипнула и уткнулась ему прямо в голое плечо, сразу вспомнив его распростертое тело на полу той пещеры, в Гурзуфе и бледное лицо, закрытое кислородной маской в госпитале, и эту боль…

Лер вдруг вздрогнул. На нее остро плеснуло горечью, болью, раскаяньем. Нет, только не это!

— Птичка моя, прости, прости! Я не…

Она не дала ему договорить, подняв голову и сама вдруг к нему потянувшись. Лер секунду смотрел на нее, словно не веря, и снова губы слились в их едином дыхании. Теперь в этом танце их было двое. Ди вдруг поняла, что давно так хотела, ждала, и даже мечтала.

— Ну конечно же. Вы так торопились к заложнику, что целоваться решили, не прерывая пути.

На пороге кабинета стоял (ну конечно!) дракон. И насмешливо так скалил зубы.

— Не отвлекайтесь, зачем? Мир подождет, пока опергруппа не переженится вся, и не нарожает детишек. Ведь правда?

Ладон громко зевнул. Они просто молчали, Ди снова уткнулась в широкое плечо Лера, мучительно покраснев. Тот гладил ее по макушке, целуя в затылок.

— Гуло, мне тут пояснили, что после операции ты поспешил быстро уйти, чтобы обернуться. Я жду. Ди, я видел сцены и откровеннее. Остынь, дорогая, а уж в каких я участвовал, ммм…

Дракон едва уклонился от полетевшего в него пресс — папье со стола.

— Лер, я ее забираю. Подальше от всяких грехов — тихо резать салатики. Ты сам разберешься тут. Ваш друг Алексей проснется уже через сорок минут, приготовьтесь. Вам нужно успеть еще сытно поесть. Чтобы… — он снова оскалил всю ослепительную белизну драконьей улыбки — друг на друга опять не кидаться. Я жду две минуты.

Он выскочил, едва успев захлопнуть за собой дверь, в которую прилетел блок для записей.

— Ветерок, ты не злишься? Я…

Она положила ему тонкий пальчик на губы, заставляя замолчать.

Молча спрыгнула на пол, выскальзывая из крепких объятий.

Могучий, как всех великие мультиморфы. Прекрасный, как все бессмертные, оттачиваемые веками, как камни в море. Великий, как все наследники легендарных и древних родов. Растерян и уязвим, как все влюбленные мужчины. Ее Лель.

— Глупый. Как я могу злиться? Я все понимаю. Даже у твоего терпения есть предел. Нельзя бесконечно ходить по краю страстей и желаний. Не нам. Мы хоть и великие, но просто оборотни. Все нормально.

Он вдруг нахмурился, отвернувшись. Закрылся. Это было так неожиданно и внезапно, что Ди растерялась. Что она снова сказала не так?

— Иди. Я скоро буду, у нас впереди еще трудная ночь.

Венди молча кивнула и вышла, терзаемая сомнениями. Ох уж эти мужчины…

26. Заложник

Ужинали все сосредоточенно-быстро и молча. Каждый думал о своем, насущном и важном.

Сиятельный Лад не просто «свалился на голову» (как впрочем и все остальные), он еще и привел с собой «персонального секретаря и практически родственника»— Эндриса Сильвера, или Андрея. Как и все Серебряные, парень был белокур, светлоглаз и чем-то смахивал на Ладона.

С первого взгляда на немногословного Эндриса было понятно, что это дракон. Молодой, но вполне настоящий. Даже те из драконов, кто ни разу еще не вставал на крыло и не видел этот мир с высоты полета, были видны среди прочих иных.

Жесты, движения, голос. Когда древние рептилоиды злились, они вдруг становились