и устроилась поудобнее, чтобы вздремнуть. С переднего сиденья доносился разговор родителей. Для Ёнчжу, балансирующей на грани сна и бодрствования, он звучал как убаюкивающий белый шум.

– Откуда вдруг такой сильный дождь?

– Сколько зонтов у нас в багажнике?

– Три.

Нарастающий глухой шум – это звук дождя? Ёнчжу не стала искать ответ на этот вопрос. Ей нравилось это состояние между сном и явью. Голоса родителей постепенно затихали.

– Тот грузовик рядом, какой-то он странный?

– Надо его обогнать.

Иногда в жизни наступают мгновения, которые можно назвать пророческими. Их не объяснить словами. Одно-единственное наблюдение вдруг оказывается поворотным, способным изменить ход событий. Для Ёнчжу таким стало мгновение, когда она бросила взгляд на ремень безопасности Чихвана.

В начале поездки она хотела напомнить брату пристегнуться, но из-за его надутого вида передумала. Если бы она тогда настояла, если бы не оставила это без внимания…

– Кузов грузовика как-то странно скрипит, да?

– Ой, что это с ним?

На скользкой трассе грузовик, водитель которого клевал носом от усталости, внезапно занесло, и он налетел на машину семьи Ёнчжу. Тормоза не успели сработать. «Соната» бешено закрутилась и с грохотом врезалась бампером в отбойник. Ехавшие позади машины влетели в ее багажник, и помятую «сонату» отбросило далеко вперед. По серому небу расплылся белесый дым.

Ёнчжу никак не могла понять, спит ли она – или же ее сознание постепенно отключается. Одно она знала точно: жидкость, стекавшая по ее щекам, была вовсе не потом.

С трудом вытянув руку, Ёнчжу коснулась плеча младшего брата. Его голова безвольно свисала. Он не подавал признаков жизни. «Надо было пристегнуть его…» – волна сожаления, словно шторм, накрыла Ёнчжу.

* * *

В этот момент меня выкинуло из воспоминаний Чихвана. Я медленно убрала руку от приставки, которую крепко сжимала. Чихван был такой же озорной и игривый, как и когда вошел в лавку. Высшие силы забирают у умерших терзавшую их сердце тоску, а вот боль от их горькой судьбы достается живым.

– Ты заказал клубничный чхапссаль тток, потому что скучаешь по старшей сестре?

Я наклонилась, чтобы встретиться с ним взглядом. В черных глазах ребенка не было ни капли лжи.

– Если честно, я просто хочу съесть пирожное, потому что оно мне так и не досталось.

– Наверное, тебе сейчас грустно?

– Мне не грустно. Я смогу переродиться кем-нибудь крутым.

– А кем ты хочешь переродиться?

– Лучшим в мире профессиональным геймером!

Чихван поднял палец вверх и невинно пожал плечами. Дух этого ребенка сохранял свою чистоту даже после смерти – это было трогательно и внушало уважение.

– В следующей жизни я хочу быть похожим на старшую сестру.

– И стать профессиональным геймером?

– Да. Если у меня будет младший брат, каждый день буду с ним играть.

Я неосознанно сняла с головы ребенка желтую бейсболку и заметила, что между волосами засохла корочка крови. Впервые я обнаружила на теле умершего следы смерти, и меня передернуло. Аккуратно сняв корочку влажной салфеткой, я снова надела на Чихвана кепку.

– В последний день мы поссорились. Сестра, наверное, до сих пор меня ненавидит?

– Не может такого быть.

Чихван посмотрел на меня ясными глазами.

– Вы ведь семья, – без малейшего сомнения добавила я.

При этих словах мне вспомнилась бабушка. Хотя мы с ней не были так близки, как Чихван и Ёнчжу, я не держала на нее зла. Я часто возвращаюсь к воспоминаниям о ней с тех пор, как начала работать в «Хвавольдане». Интересно, если бы я хоть раз проявила к ней теплоту, сложились бы наши отношения иначе?

Я начала готовить для Чихвана клубничный чхапссаль тток. Сладкую весеннюю клубнику тщательно промыла водой и удалила плодоножки. Затем аккуратно промокнула ягоды, чтобы удалить остатки влаги, уделив внимание каждой выемке: клубника должна быть сухой, чтобы паста хорошо прилипала. Далее обернула клубнику охлажденной пастой из красной фасоли и скатала в шарик, формируя начинку. Для теста смешала клейкую рисовую муку с водой в пропорции 1:1 и добавила одну столовую ложку сахара. Тщательно перемешала и подогрела до нужной температуры – получилась густая масса. Оставалось лишь обернуть клубничную начинку белым тестом и придать форму – и десерт будет готов.

Чихван с веселой улыбкой подпрыгивал на месте. Пол в «Хвавольдане» поскрипывал под его ногами.

– Сестра меня любила?

– А ты ее любил?

– Да! На самом деле я очень обрадовался, что у меня появилась сестра. Хотел как-нибудь похвастаться перед друзьями, что она старшеклассница и такая классная, что даже дает мне поиграть в свою приставку. Мечтал вместе ходить на площадку, есть много клубники, которую она так любит. Много чего хотел делать вместе – просто целую кучу всего!

– Тогда сестра тебя тоже любила.

– Но она мне никогда этого не говорила!

– Любовь не всегда выражается словами.

– А как тогда узнать, что тебя любят?

На последний вопрос я так и не ответила, вместо этого стала катать белый чхапссаль тток по рисовой муке. Мука помогает тесту не липнуть к пальцам, а еще придает ттоку приятную текстуру. Наконец клубничный чхапссаль тток для Чихвана был готов.

Как ингредиенты ттока стремятся быть вместе, так и Чихван с Ёнчжу хотели стать ближе друг к другу. Жизнь и смерть волей судьбы жестоко разделили их, но связь между братом и сестрой не оборвалась. Так в чхапссаль ттоке бережно соединяются клубника и паста из красной фасоли.

– Ну вот и все!

Чихван обрадовался, словно щенок, виляющий хвостом. Я протянула ему одно пирожное, а затем начала упаковывать оставшиеся четыре.

– Подождите минутку.

Он достал из переднего кармана комбинезона ручку и бумагу:

– Я напишу письмо.

– Для сестры?

– Да! Вы сможете передать ей письмо вместе с чхапссаль ттоком? У нее родинка на правой щеке.

Вот опять мертвец просит «Хвавольдан» о доставке. Я уже знала, что не смогу отказать в такой просьбе.

– Скажи, в какой школе учится твоя сестра, и я передам.

Чихван доел чхапссаль тток и закончил письмо. Щеки его зарумянились: круглое пирожное будто согрело холодную душу мальчика своим теплом.

Перед уходом он положил на прилавок не приставку, которая осталась дома в день аварии, а свою кепку. Его озорная улыбка словно говорила: в следующей жизни он останется мальчишкой. Я открыла двери «Хвавольдана», чтобы проводить Чихвана, и он радостно побежал вперед.

– Подожди, ты же забыл приставк… – Только потом я обнаружила игровую консоль, оставленную на табурете, схватила ее и выбежала наружу, но мальчика уже нигде не было. Приставка рассыпалась в прах и исчезла.

Лишь ясная луна безмолвно сияла в темноте.

* * *

На следующее утро я связалась