Монах будто намекал, что не стоит тратить время впустую, и я наконец перешла к делу:

– Нет. Мне нужно кое-что спросить. Вы знаете, из чего готовится красный каштановый янгэн?

– Кошка передала вам записку, да?

– Откуда вы знаете?

Монах порылся в корзине для хранения вещей в зале.

– Вам понадобится порошок с красной скалы за храмом. В красный каштановый янгэн «Хвавольдана» добавляется именно он. Добывать его в одиночку опасно, так что возьмите с собой Саволя.

– Каменный порошок – в еду?

– В тетради, которую оставила ваша бабушка, должно быть описано, как правильно его очистить.

Он протянул мне инструмент для сбора порошка, словно передавал величайшую тайну. На этот раз ингредиент нужно было добыть в природе и самостоятельно подготовить к употреблению в пищу. Каменный порошок в янгэне. Такого я еще не слышала. Но вряд ли монах шутит, так что я кивнула.

– А где конкретно находится эта скала?

Он повернулся, взмахнув полами своего одеяния, и собрался уходить.

– Достопочтенный монах? Вы же не указали точного места, – я следовала за ним по пятам, но он не обернулся, лишь произнес:

– Ожидание правильного ответа – часть пути к нему.

* * *

По поручению монаха Саволь отвел меня за храм, к скалам. Начинало смеркаться, поэтому он, сказав, что идти одной небезопасно, предложил проводить меня до самой вершины.

– Саволь, я слышала, для вас сегодня особенный день. Не расскажете?

– Вам знать не обязательно.

Он снова уклонился от ответа короткой фразой. Как же трудно с ним поладить. Хотя с нашей первой встречи в «Хвавольдане» прошло уже немало времени, Саволь по-прежнему держался отстраненно, всегда был легким и ироничным и ничем по-настоящему важным ни разу со мной не поделился.

– Саволь, вы столько говорите о «Хвавольдане» и моей бабушке, а вот о себе почти не рассказываете. Наверно, у вас много секретов, – с укоризной заметила я.

Он лишь слегка приподнял уголки губ в улыбке.

Такая реакция вызвала у меня еще большее раздражение. Обычно, когда кто-то говорит «у вас много секретов», в ответ вежливо отрицают: мол, «да нет, ну что вы». Или хотя бы делятся чем-то, чтобы удовлетворить любопытство собеседника. Но Саволь промолчал, и это мне было не по душе.

Дорога к скалам была крутой, а склон – отвесным. Мы шли в напряженном молчании, и сквозь просветы густых деревьев проглядывало небо, постепенно теряющее солнечный свет. Местом назначения оказался утес, к которому даже не вела нормальная тропинка.

– Красиво, да?

Вскоре за утесом открылось целое море закатных красок. Саволь, положив руки на пояс, отметил, что всегда любуется этим пейзажем, когда приходит в храм Хонсокса. Но красной скалы, о которой говорил монах, нигде не было видно.

– Поищите внимательнее.

Послушавшись Саволя, я с инструментами в руках рассматривала камни под деревьями, но они были самые обыкновенные: серые и желтоватые. Саволь тихонько посмеивался над моей растерянностью, затем указал пальцем на край утеса.

– Это же просто утес.

– Присмотритесь.

Перед глазами раскинулся ровный участок скал, окрашенный в цвета заката. Безымянные дикие цветы и травы густо росли, устремляясь за край утеса, солнце медленно опускалось за горизонт. При дневном свете утес, должно быть, сиял зеленью, но сейчас он был одет в ярко-красные одежды. Я опустила взгляд под ноги – на землю, проглядывающую сквозь траву. Носком ботинка я разрыла почву, и обнажилась скала.

Лишь тогда до меня дошел смысл слов монаха, и я воскликнула, хлопнув в ладони:

– Так вот оно что! Эта скала в свете заката и есть та самая красная скала!

Саволь одобрительно поднял большой палец:

– Верно. Очень давно, когда здесь жил Дух скалы, на утесе случился пожар. Добрый слепец потушил огонь, и в благодарность Дух скалы даровал слепому и всему обрыву таинственную силу, поэтому камни здесь особенные, – объяснил Саволь и забрал у меня инструменты. – Я сам добуду каменный порошок.

– Да? Это же моя задача.

– Здесь обрыв, легко сорваться.

– Но я…

Не обращая внимания на мои слова, Саволь подошел к утесу и стал скрести землю. Его лицо освещал закат, и, даже когда половина залилась алым, Саволь оставался спокоен. В другой раз я бы поблагодарила его, но сейчас почему-то не чувствовала признательности. Его слова и поступки только толкали меня к краю.

– Янгэн готовить мне, так что и порошок соберу я.

– Тут опасно.

– Хотя бы в этом не надо мне помогать.

– Не упрямьтесь. В таких вещах…

Саволь явно обо мне заботился, но откуда во мне взялось столько неприятия? Я выхватила у него инструмент:

– Я сама. Это мое дело.

– Почему вы злитесь? Я всего лишь хочу уберечь вас.

– Как добывать каменный порошок – тоже секрет? Мне и этого знать нельзя?

– Нет. Здесь просто ветер сильный…

Мне больше не хотелось ничего выяснять. Он все равно не собирался отвечать на мои вопросы. Оттолкнув Саволя в сторону, я присела на краю утеса и начала соскабливать камень. Никогда в жизни я не была настолько упрямой, но странным образом именно сегодня все, что он говорил и делал, выводило меня из себя. Я сама себя не узнавала. Саволь тоже рассердился: он повысил голос и спросил, почему я раздражаюсь, когда он всего-то пытался помочь.

И правда. Почему же вместо того, чтобы сказать спасибо, я так некрасиво себя вела? Невольно сорвавшиеся колкости были неуместны.

– Можно мне хоть раз поступить по-своему?! – выкрикнула я, и в тот же миг с той стороны утеса налетел резкий вечерний ветер.

Запахло почти так же, как в «Хвавольдане». Поток воздуха захлестнул мне нос и глаза, и я внезапно потеряла равновесие. Тело накренилось к краю обрыва. Взгляд упал далеко вниз. Я осознала, с какой высоты могу сорваться, сердце бешено заколотилось. Перепуганная, я судорожно замахала руками, пытаясь удержаться.

– Я же сказал, что тут опасно!

Саволь в панике схватил меня за руку и резко дернул назад, подальше от обрыва. Сердце, и без того учащенно бившееся от страха, чуть не вырвалось. Саволь вспылил: что было бы, если бы я все-таки упала из-за своего упрямства?

– Оставьте каменный порошок мне, а сами постойте вон там.

– Не указывайте мне. Я вас о помощи не просила.

– Вы еще пререкаться будете? Только что ведь чуть не свалились!

– Ладно, проехали.

– Вы сегодня какая-то странная. Почему все время мне перечите?

– Перечу?

Сердце забилось еще сильнее, на этот раз не из-за страха свалиться. Когда алый закат опустился на лицо Саволя, его тело будто охватило пылающее пламя. Я же оставалась в тени деревьев, в самой темной