– Что с лицом? Я тебя только слегка отругала, а ты весь день будешь надутый ходить?

Чихвану тоже не понравилось поведение сестры:

– Зачем ты так со мной?

– Нам надо ехать уже, а ты проспал.

– А при чем тут вообще приставка?!

– Приставка – моя. Я тебе ее дала поиграть, а не насовсем подарила.

– Жадина.

– А ты плохой мальчишка!

Для маленького Чихвана слово «плохой» было все равно что оскорбление. Его будто ударили. Он сам себе показался жалким, ведь еще вчера так радовался, что они с сестрой стали ближе.

Ёнчжу же никак не могла понять, почему брат так себя ведет. «Да ну его», – подумала она и быстро вышла из комнаты. Следом зашла мама и помогла Чихвану переодеться. Так брат с сестрой начали семейную поездку с неловкого молчания.

* * *

Если бы он сам проснулся пораньше, ничего бы не случилось. Ёнчжу злилась на Чихвана, а он в свою очередь обижался на сестру за то, что она с самого полудня только и делала, что отчитывала его.

Родители время от времени бросали взгляды на детей в зеркало заднего вида.

– Если вы и по приезде продолжите в том же духе, мама обоим задаст как следует, – сказал папа, улыбнувшись и отпив глоток воды.

Брат с сестрой тут же заголосили в ответ:

– Это он виноват!

– Она сказала, что я плохой!

Ёнчжу скрестила руки на груди. Чихван сжал кулаки и уставился на нее. Оба прекрасно понимали, что неправы, но признавать это не хотели. Одному было десять, второй – семнадцать. Слишком молоды, чтобы вести себя как взрослые, как бы от них этого ни ждали.

Старенькая «хёндэ соната» неспешно катилась вперед.

– Эй, Пак Чихван! – Ёнчжу обернулась к надувшемуся брату.

Но Чихван, все еще сердитый из-за слов «плохой мальчишка», отодвинулся от нее – всего на толщину пальца, но с таким видом, будто вот-вот прижмется к самой дверце.

– Что с ним опять? – пробормотала Ёнчжу, ощущая, как сердце сжимается от обиды.

Она скользнула по брату быстрым взглядом, но больше не сказала ни слова.

Прошло около получаса, и машина выехала на автостраду. Небо потемнело. Пока родители на передних сиденьях проверяли на телефоне погоду в пункте назначения, западали первые капли. Дворники на лобовом стекле задвигались взад-вперед, сметая дождь. Глядя в окно на мрачное серое небо, Ёнчжу сунула руки в карманы куртки. Кончиками пальцев она нащупала что-то мягкое. Тот самый клубничный чхапссаль тток, который Чихван оставил на столе.

Закрыв глаза, Ёнчжу погрузилась в воспоминания.

* * *

Ёнчжу с трудом находила общий язык с мальчиками.

После развода родителей (не сошлись характерами), Ёнчжу вплоть до поступления в старшую школу жила вдвоем с мамой. Мальчики, за исключением актеров из дорам или далеких, как звезды на небе, айдолов, ее не интересовали. В то время Ёнчжу регулярно смотрела телепередачи, где без прикрас показывали, как так называемые трудные подростки устраивают дома скандалы и доводят родителей до белого каления.

«Мальчики все как один – упрямые и несносные. И зачем они только нужны?»

После просмотра стольких сцен, в которых родители безутешно плакали из-за своих несносных детей прямо на камеру, ребятня на площадке уже не казалась Ёнчжу милой, напротив – своевольной, эгоистичной и абсолютно чужой.

Для Ёнчжу известие о том, что у нее скоро появится младший брат, стало огромным потрясением.

– Не хочу! Вдруг он весь наш дом превратит в бедлам?

– Он младше тебя на целых семь лет. Не суди его слишком строго.

– Все равно не хочу! Если не будет слушаться – сразу огребет.

– Не говори так.

Ёнчжу не могла помешать новому браку матери. К счастью, ее избранник оказался хорошим человеком. Пришлось смириться с тем, что у нее теперь есть сводный младший брат. Но она много раз давала себе слово: стоит ему допустить хоть малейшую оплошность, он хорошенько получит.

С такой холодной решимостью и настороженностью Ёнчжу встретила Чихвана.

– Ты Чихван?

– Здравствуйте.

Однако Чихван был совсем не похож на избалованных детей из телепередач. Сложив руки на животе, он вежливо поклонился. Ёнчжу была выше своих сверстниц, с длинными руками и ногами, – возможно, поэтому Чихван с первой их встречи так сильно смущался. У Ёнчжу давно сложился план, как проучить непослушного брата, а как ласково обращаться с тихим и застенчивым ребенком, она и не задумывалась.

Каждый раз, когда она садилась рядом, Чихван напрягался, будто щенок, которого только что принесли из приюта в новый дом.

– А ты в какой школе учишься?

– В старшей женской школе «Сэмён».

– Ты старшеклассница… Вау…

– Что, для тебя это так удивительно?

– Да…

Чихван настороженно относился к Ёнчжу, но все же тянулся к ней. Он старался скрыть свои истинные чувства, но то и дело выдавал себя. Еще до того, как семьи окончательно съехались, за общим столом он то протягивал сестре салфетку, то подавал ложку. Именно по таким мелочам Ёнчжу поняла, что Чихван не питал к ней враждебности.

«Похоже, зря я предвзято отнеслась к нему. Не все, что показывают по телику, – правда».

После этого Ёнчжу решила пересмотреть свое отношение. Пообещала себе распахнуть дверь, которую раньше держала запертой, и, раз уж так вышло, попытаться стать для Чихвана хорошей старшей сестрой. Она тоже хотела быть как ее друзья, которые пусть и ссорятся с младшими братьями или сестрами, но в итоге всегда поддерживают друг друга. Однако сблизиться оказалось непросто, возможно потому, что с самого начала все пошло не так.

Вот почему Ёнчжу, хотя она и была старше Чихвана на семь лет, не удалось сразу подружиться с младшим братом.

* * *

Незадолго до выхода из дома Ёнчжу остановилась у кухонного стола. Она собиралась выпить стакан воды, когда ее взгляд упал на клубничный чхапссаль тток с надписью «для Ёнчжу». То, что она заметила его только после того, как отчитала Чихвана за позднее пробуждение, – настоящая несправедливость судьбы.

«Если бы я увидела это раньше, не стала бы ругаться».

И все же, несмотря на трогательный жест, упрямство брата по-прежнему выводило ее из себя. Ёнчжу одновременно гордилась им и злилась на него.

Вынырнув из воспоминаний, Ёнчжу открыла глаза и увидела, что Чихван опять уснул. Как он может так долго спать? Чихван прикрыл рот и безмятежно посапывал. Щеки мальчика под желтой бейсболкой, надвинутой задом наперед, были нежными и мягкими, прямо как чхапссаль тток у нее в кармане.

«Может, стоило просто дать ему поиграть?»

Автомобиль плавно покачивался, словно колыбель, и Ёнчжу снова закрыла глаза. Она сложила руки на груди