традиционные сюжеты: тигры, журавли, солнце и луна, пейзажи – в современной интерпретации. Удивительно было видеть работы вживую, а не в обрывках воспоминаний Чонмин. Воображаемое обрело реальную форму.

– Ёнхва, хотите, я вас сфотографирую?

– Давайте. Где мне лучше встать?

– Может, вот здесь, перед скульптурами?

Саволь указал на два белых гипсовых торса в центре зала, обращенных друг к другу. Их Чонмин видела перед смертью.

На одном из торсов висел кулон. Я достала из кармана второй, полученный от покойной. Точно такой же. Вещь, памятная не только для Чонмин, но и для Сумин. Жаль, что придется отнести его в храм Хонсокса.

– Это работа сделала меня той, кто я есть сегодня, – сказал кто-то, выглянув из-за наших плеч.

Голос принадлежал Сумин – автору выставки, ради нее мы сюда и пришли. Она выглядела так же, как и в воспоминаниях Чонмин, но теперь в ее взгляде читалась зрелость.

Она уже не была похожа на человека, которому нужно переживать о том, как оплатить аренду галереи, – в ней ощущались внутренняя сила и уверенность.

– Вы Сумин?

– Хотите, я вам объясню, в чем суть этой работы?

– Конечно.

Я спрятала кулон и встала перед торсами. Сумин мягким голосом начала свой рассказ:

– Эти скульптуры помогли мне попасть в «Золотой фонд». Они служат связующим звеном между двумя частями выставки. Посетителям нравится, как они объединяют столь разные стили. Благодаря этому критики обратили на меня внимание. И вот, спустя четыре года, я наконец провожу свою первую персональную выставку. На самом деле это идея моей дорогой подруги, которой уже нет с нами. Она бы так обрадовалась, если бы узнала…

Может, я ослышалась?

– Погодите. Четыре года?

– Да, подруга умерла четыре года назад, в ноябре.

Монах храма Хонсокса упоминал о списке душ. Через три года умершего вычеркивают из списка и лишают его душу права на перерождение. Тогда получается, что Чонмин…

Саволь прошептал мне на ухо:

– Кулон у вас в кармане. Не нужно нести его в храм.

От мысли о душе Чонмин, застрявшей на границе между миром живых и мертвых, мне стало больно. Чонмин до самого конца не проронила ни слезинки, и Сумин, стоявшая сейчас передо мной, тоже. А у меня почему-то сжималось сердце.

Чонмин неспроста так и не решила, кем хочет родиться в следующей жизни… Оказывается, она уже знала: ей суждено вечно скитаться по земле. Все это время она не грезила о новой жизни, а ждала, пока Сумин – самый важный для нее человек – добьется успеха. Я стояла здесь, посреди комнаты, которая олицетворяла сбывшуюся мечту Сумин, и все же печаль перевешивала радость.

Я достала из кармана кулон и повесила его на законное место.

– Откуда у вас этот кулон?

Сумин изумленно раскрыла его. Кулон был абсолютно такой же, как и у нее. Естественно. Ведь это подарок от любимой подруги.

– Меня попросили передать. И еще вот.

Я протянула Сумин пакет с данго. Она недоверчиво уставилась на меня. В глазах блестели непролитые слезы тоски по былым временам.

– Это… это как же?..

Во мне боролись противоречивые чувства. Зная правду, я не могла спокойно пожелать усопшей счастья, и это причиняло мне большую боль. Чонмин обернулась ветром? Желала ли она такой судьбы? Куда она ушла? Почему блуждала в нашем мире так долго?.. «Время – деньги», – голос из прошлого эхом прозвучал в моих ушах. Но тоску Сумин и Чонмин друг по другу, копившуюся все четыре года, невозможно было измерить деньгами.

Пока я боролась с собой, не в силах продолжить разговор, Саволь ободряюще сказал:

– Поздравляю с первой персональной выставкой!

Даже если подруги больше нет рядом, она все так же любит Сумин. Душа Чонмин наконец обрела свободу и отправилась в странствие, но ее незримая поддержка останется с Сумин навсегда.

Мне повезло стать свидетельницей их непоколебимой дружбы. Я от всего сердца пожелала девушкам счастья.

Глава 5. Четвертый покупатель. Клубничный чхапссаль тток

– У вас продается клубничный чхапссаль тток?

Через несколько дней заглянул четвертый покупатель – мальчик в небрежно нахлобученной кепке. Меня все еще не отпускали эмоции после предыдущей гостьи, поэтому я не смогла встретить ребенка с прежней беззаботностью.

Желтая кепка, джинсовый комбинезон, опрятная белая футболка. Ребенок, держа в руках игровую приставку, с любопытством оглядывался по сторонам. Похоже, раньше он в кондитерских не бывал. Отсутствие тени окончательно убедило меня – передо мной мертвец. На языке появилась неприятная горечь.

Я нагнулась, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

– Время позднее. Ты знаешь, что это за место?

– Знаю.

– Сколько тебе лет?

– Десять.

Такой малыш, не успел даже начальную школу окончить… Почему же его жизнь оборвалась так рано?

Ребенок, не заметив моей печали, перевел взгляд на маленький экран приставки и равнодушно произнес:

– Если у вас не продается клубничный чхапссаль тток, я пойду.

– Я могу его для тебя приготовить. Хоть это мне и не по душе.

– Почему? У меня есть деньги.

Пока из приставки доносилась нелепая фоновая мелодия, ребенок порылся в кармане и вытащил банкноту. Этой суммы хватало, чтобы расплатиться за тток, но стоило мне представить, как мальчик переступит порог лавки с упаковкой ттока в руках, – и сердце сжалось от боли. Наверное, так же чувствуют себя животные, выпускающие детенышей на волю.

Но удел хозяйки «Хвавольдана» – утешать мертвых, и я должна была исполнить последнее желание ребенка. Хорошо хотя бы, что даже после смерти он может с удовольствием играть в свою приставку.

– Почему вы так на меня смотрите? Прямо как моя старшая сестра.

– У тебя есть сестра?

– Да. Она любит клубничный чхапссаль тток, поэтому я и пришел.

– А она тоже?..

– Нет. Она жива.

«Так почему же ты здесь один?» – сразу захотелось спросить мне, но я сдержалась и промолчала, побоявшись случайно ранить мальчика.

– Мне тоже нравится играть в приставку. Сыграем вместе?

– Правда? И вы можете победить финального босса?

– Конечно. Я даже с призраками дела веду!

– Тогда садитесь сюда. В эту игру можно вдвоем рубиться.

Мальчишка возбужденно потряс приставкой. Судя по тому, как он обрадовался моему предложению, он был явно из общительных детей. Мальчик показался мне таким милым, словно маленький щенок, и от этого сердце защемило больнее. Я принесла стул и села рядом.

Из приставки доносились громкие звуки. Мальчик пришел в полный восторг.

– Как тебя зовут?

– Чихван! Пак Чихван. Хватайте же его скорее!

– Прости, сейчас. А почему ты заказал чхапссаль тток?

– Вообще-то не чхапссаль тток, а