люди слабеют. Это естественно», – успокаивала я себя. Но незаметно подкралась смерть: невесомая, как воздух, и при этом тяжелая во всей своей неизбежности.

– Следите за здоровьем. После смерти все бессмысленно. Взять хотя бы мой маникюр.

– Благодарю вас за совет.

– Так у вас можно заказать данго с зеленым чаем?

Теперь пришло время действовать. Я открыла тетрадь с рецептами. Рецепт соевого данго там был, но, пожалуй, недостаточно будет просто посыпать его порошком зеленого чая или маття[26].

– Я никуда не тороплюсь, так что можете не спешить.

– Нет. Нужно успеть до полуночи…

– Ничего страшного. Я прекрасно могу подождать, – заверила Чонмин, заметив мое беспокойство. Она нисколько не робела перед безжалостной секундной стрелкой. – Пока вы работаете, поболтаем, ладно?

– Конечно.

– В кого переродились люди, которые приходили в вашу лавку?

Первым делом я переместилась на кухню. Открытый кухонный островок располагался недалеко от прилавка, поэтому я спокойно могла продолжать разговор с Чонмин.

– Я не встречала их после реинкарнации. Когда души умерших покидают «Хвавольдан», я теряю их из виду.

Попутно я готовила данго: это было несложно, ведь тесто замешивалось из клейкого риса. Далее пришел черед соуса митараси – именно он придает данго сладость и вязкую текстуру. Я немного уменьшила количество соевого соуса по сравнению с классическим рецептом, добавила порошок зеленого чая и маття, а потом взбила все с сахаром. Так соленый вкус приглушился, зато появилась характерная терпкость.

Сваренные данго я нанизала на шпажки и полила сверху соусом, сложила рядами в прозрачный пластиковый контейнер. Получилось очень симпатично. Тот самый десерт, из-за которого девушки чувствовали себя виноватыми друг перед другом – Чонмин за то, что не успела купить его для Сумин, а Сумин за то, что продолжала настаивать на его покупке. Их чувства словно воплотились в этих маленьких зеленых шариках.

– Ваше данго с зеленым чаем.

– Ох, как красиво!

Я протянула Чонмин дополнительную шпажку данго. Она сразу же стала пробовать. Данго было такое липкое, что ей пришлось долго жевать.

Чонмин молчала, и я занервничала:

– Что такое? Что-то не так?

– Нет-нет…

Я посмотрела на данго. С виду все было в порядке. Чонмин ела и усмехалась, словно ее что-то развеселило.

– Первый раз пробую, но это и правда…

– Неужели так вкусно?

– Ужасно невкусно!

Она отложила шпажку и покачала головой. Ее глаза искрились весельем.

– Мне больше нравится данго с соевым соусом. Это горчит. Интересно, чего она так мечтала об этой штуке?

– Но я так старалась…

– Нет-нет, вы замечательно готовите. Я рада, что хотя бы теперь мне довелось узнать, какое данго с зеленым чаем на вкус. Жаль, что не смогу увидеть реакцию Сумин, когда она его попробует. – Ее светлое лицо при этом казалось удивительно печальным. – Простите, могу я вас кое о чем попросить?

– Случайно, не о доставке?

– Да. Пожалуйста, передайте это данго Сумин. Я так долго ждала того дня, когда смогу ее угостить. Знаете что? Иногда ожидание – самая совершенная форма любви.

– Что это значит?.. Ой!

В глаза попала пыль. Не успела я моргнуть, как Чонмин растворилась в воздухе, словно дым. Лишь металлический колокольчик звенел над широко распахнутой дверью «Хвавольдана». Меня будто околдовали духи. На столе лежали билет на выставку и кулон на цепочке.

Ожидание, говорите… Не самое любимое мое слово.

* * *

Ирён купила билеты на ту самую выставку. Я поспешно загуглила и выяснила, что художницей была Сумин. Хотелось верить, что это просто совпадение.

Утром позвонила Ирён и сообщила неприятную новость:

– Даже не знаю, что делать. Меня вызывают на работу в выходной.

– Мы не сможем встретиться?

– Освобожусь только к вечеру. Я сдам свой билет, но ты сходи.

Билет, поскольку он был с фиксированной датой, обменять было нельзя. Ирён ругала начальство последними словами, но ведь это не она выбрала работать в выходные, поэтому винить ее было бы несправедливо.

– Сходи с тем парнем.

– С кем?

– С Оволем[27].

– Может, с Саволем?

– Оволь или Саволь. Какая разница? Что-то весеннее.

Так в субботний день рядом со мной оказался Саволь. Я могла бы пойти и одна, но у меня кроме электронного был и бумажный билет, оставленный Чонмин. Если бы я отдала билет от покойницы обычному человеку вроде Ирён, это навлекло бы беду, так что на роль моего спутника лучше всего подходил именно Саволь.

– Я, знаете, человек довольно занятой, так что спасибо, что вытащили меня из дома.

– Вы сейчас серьезно?

– Конечно серьезно. Бесплатная культурная программа, как-никак.

Саволь в желтой рубашке и джинсах совсем не походил на шамана. Он шагал по улице и потягивался. Длинные руки тянулись так высоко, что, казалось, пальцы касались неба. В последнее время Саволь только и делал, что мотался между домом и торговыми точками, так что сейчас он весело напевал себе под нос и радовался свежему воздуху. Саволь был милым, что совсем не вязалось с его внушительным ростом. Перед тем как предложить пойти на выставку вместе, я боялась, что он откажется. Но сейчас, глядя на его довольный вид, поняла, что волновалась напрасно.

– Саволь, такая жара стоит. Давайте на такси доедем.

– Пойдем пешком.

– Выйдет недорого, я оплачу.

– Просто пойдем пешком.

Я несколько раз предлагала вызвать такси, даже готова была взять все расходы на себя, но Саволь упрямо стоял на своем, а потом перевел разговор в другое русло:

– Покойница дала вам билет, и теперь мы должны передать ее подруге данго с зеленым чаем?

– Верно. Как раз сегодня она будет на выставке.

Саволь спрашивал меня, как готовить данго и другие сладости. Несколько раз беседа обрывалась на странной ноте: только между нами появлялся намек на близость, он тут же словно отступал на шаг назад.

Мне хотелось спросить про историю монаха из храма Хонсокса, но Саволь так увлеченно обсуждал сладости из «Хвавольдана», что не оставлял мне ни малейшего шанса вставить хоть слово. Было приятно видеть его сияющим и заинтересованным, поэтому я решила приберечь вопрос. Незачем портить атмосферу тяжелыми темами.

Мы подошли к входу в галерею. Саволь, засунув руки в карманы, зачитал вслух с длинного информационного стенда:

– Восходящая звезда. Первая персональная выставка художницы Ким Сумин, работающей в жанре восточной живописи. Тема – «Память». Это история о незабываемых воспоминаниях. Вместе с последними работами художницы, которая когда-то ярко сияла… Звучит загадочно.

«Вместе с последними работами художницы, которая когда-то ярко сияла»… Выходит, тут выставлены и работы Чонмин.

Мы вошли и предъявили билеты. Выставка оказалась масштабной. Тему «Память» представляли цифровые картины в восточном стиле на