Наступил июль. Таблетки от желудочной и головной боли глотались горстями, словно леденцы.

Сумин и Чонмин работали теперь ровно столько, чтобы минимально хватало на жизнь, и дополнительные заказы не брали. Пришло время вплотную заняться подготовкой к выставке. Они арендовали небольшую подвальную мастерскую рядом с домом и перенесли туда художественные принадлежности.

Темой совместной выставки выбрали переосмысление восточных легенд: художницы переводили старинные корейские сказания на язык современной живописи. Сумин и Чонмин, опираясь на различные источники, задумали создать работы, совершенно непохожие друг на друга.

Сумин, жуя мармелад, подошла к столу Чонмин. Он был завален референсами.

– Выбрала что-нибудь?

– Да. Легенду о красной скале.

– О красной скале? Сразу картинка вырисовывается…

– Скажи? Это история из эпохи Чосон. Рассказывают, будто однажды в горах загорелась алым огнем огромная скала. В тот момент по склону поднимался слепой старик. Он почувствовал жар и, хотя ничего не видел, изо всех сил пытался потушить огонь. Старику это удалось, но он получил серьезные ожоги. Дух скалы узнал об этом и в благодарность щедро вознаградил старика.

– И что он ему дал?

– Способность видеть невидимое! С тех пор потомки того старика из поколения в поколение обладают этим даром и с его помощью приносят людям утешение.

– Своего рода героическая история, получается? Удивительно.

– Что удивительно – так это та выжженная красная скала. Говорят, она до сих пор существует. Люди, которым помогли потомки старика, построили в том месте храм.

– А как называется этот храм?

Чонмин с головой зарылась в книги и документы в поисках хоть каких-нибудь сведений, но везде приводилась только легенда. Название храма нигде не упоминалось.

– Не знаю. Да это и не важно.

– Ну да.

Чонмин аккуратно разложила переворошенные материалы, и Сумин незаметно добавила к ним свои находки.

– А я тут узнала одну мрачную легенду.

– Страшилка? Интересно!

– Слышала о законе обмена душ?

– Нет…

– Прозвучит пугающе, но с давних времен считается: если спасаешь одного человека, то кто-то другой должен умереть. Вот почему нельзя легкомысленно вмешиваться в чужую судьбу.

– Ужас какой! Уверена, что сможешь это изобразить?

– Конечно.

Сумин, явно довольная собой, показала референс с жутким изображением:

– Скорее бы год подошел к концу. Хочу, чтобы как можно больше людей это увидели.

– Все будет отлично.

– А потом, когда заработаем кучу денег, что ты сделаешь в первую очередь?

– Да просто… Стану жить, как другие люди.

Сумин и Чонмин сели за стол и приступили к работе. В подвале не было окон, потому подруги не видели ни солнца, ни луны, но круглосуточный свет люминесцентных ламп не давал им погрузиться в уныние. Они все время поддерживали друг друга, невзирая на голод и мучительную головную боль. Иногда смотрели в соцсетях на яркие фотографии успешных однокурсников и ощущали жалость к себе, к тому, как они из кожи вон лезут ради одной-единственной выставки. Чонмин мечтала как-нибудь тоже попробовать салонный маникюр, который делали ее богатые знакомые, чтобы расслабиться. Девушки не отпускали кисти – и крошечную надежду на жизнь, в которой они смогут наслаждаться своим делом. Звучала то любимая песня Сумин, то любимая песня Чонмин. В мастерской не переставая играла музыка.

Процесс шел гладко. Они успели закончить несколько работ, достойных выставочного пространства. Наметились и композиция, и маршруты передвижения зрителей. Оставалось только придумать, как объединить их стили. А тем временем стремительно пустели банковские счета – так быстро утекает вода через трещину на дне чашки.

Когда лето сменилось осенью, первой об их плачевном положении задумалась Чонмин. Она вновь вернулась к старым подсчетам: урезать расходы на художественные принадлежности? Или на еду? Где и как еще можно сэкономить? Никаких лишних трат, ни одной дыры в бюджете – а деньги все равно исчезали сразу после поступления.

Вдруг громкий голос, резко, словно ножом, оборвал ее мысли – Сумин распахнула дверь мастерской:

– Чонмин, вот это новость! – Пропустив приветствие, она сразу перешла к делу и показала подруге сообщение. – На нашу выставку собираются прийти люди из «Золотого фонда».

– Мы же еще даже не давали рекламу, откуда они узнали?

– Ынхи работает у них стажером. Она передала наши портфолио и сообщила даты выставки. Кажется, они заинтересовались. Вот классно-то, да?

«Золотой фонд» играл важную роль в мире искусства благодаря щедрым спонсорским программам. Каждый год он открывал молодых талантливых художников и не только оказывал финансовую поддержку, но и организовывал совместные проекты, устраивал встречи с признанными мастерами, вкладывал силы в развитие новичков. Тем не менее фонд был известен своей взыскательностью и требовательностью. Часто портфолио оставались без ответа, а приглашения на персональные выставки даже успешных художников редко удостаивались отклика, поэтому намерение представителей «Золотого фонда» прийти на их выставку – очень хороший знак. Даже если они не окажут Сумин и Чонмин поддержку, их визит привлечет внимание других организаций.

– Ну чего ты?..

– …

– Да что такое… Ты что, плачешь?

Чонмин никогда не теряла самообладания, но сейчас ее глаза покраснели.

Сумин в порыве чувств крепко обняла подругу.

– Эй? Чонмин, ты…

Пока та вытирала слезы радости, лицо Сумин внезапно посерьезнело.

– У тебя кровь…

Чонмин лишь улыбнулась и зажала нос. На фоне такой замечательной новости кровотечение казалось пустяком.

– Может, все-таки сходишь в больницу? Хоть капельницу поставить.

– Подумаешь, кровь из носа…

Сумин взволновала внезапная бледность подруги, но светлая улыбка Чонмин быстро развеяла тревогу. «Да, выставка стоит того, чтобы выкладываться на полную, несмотря на усталость», – заключила она, собрав волю в кулак. Горячая решимость Сумин передалась Чонмин без слов, одним только взглядом.

* * *

Наступил октябрь, осень была в самом разгаре. Участившиеся носовые кровотечения все-таки заставили Чонмин обратиться к отоларингологу.

– Никаких отклонений я не вижу.

Специалист тщательно осмотрел Чонмин, но ничего не обнаружил. Обычно носовые кровотечения возникают из-за повреждений слизистой оболочки или слабых кровеносных сосудов, но у Чонмин с этим все было в порядке.

– Как часто это происходит?

– В последнее время где-то раз в два дня.

– Слишком уж часто.

– Наверное, от усталости?

– Вряд ли. Усталость на нос не влияет. Значит, в организме есть другая проблема. В редких случаях это может быть связано с нарушением работы сенсорных нервов. Я выпишу вам направление, сходите на обследование в крупную клинику. Не пускайте на самотек.

Чонмин рассеянно кивнула и поднялась с места. Врача насторожило ее равнодушие, и он беспокойно добавил:

– С сенсорными нервами шутки плохи. Вы можете лишиться обоняния, понимаете?

Чонмин снова кивнула в ответ, просто из вежливости. Она покинула клинику без четкого диагноза. Зря только деньги потратила. Внутри все сжималось