уже далеко за двадцать, но их до сих пор не знали в художественных кругах. Они давно ждали переломного момента. Возможно, отчаяние и подтолкнуло подруг вложить все, что у них было, в аренду галереи «Голд».

С другой стороны, порой у Сумин и Чонмин закрадывались сомнения: а не переоценили ли они себя? Это ведь как если бы малоизвестная рок-группа устроила концерт на большом стадионе. Выставка в престижном месте вовсе не гарантировала им достаточный поток посетителей. Не слишком ли опрометчиво они забронировали пространство, где обычно выставляются только именитые художники, лишь из желания доказать себе что-то? Подобные вопросы знакомы всем творцам, еще не добившимся признания.

– Лучше сделать и пожалеть, чем жалеть о несделанном. Это всего касается. – Чонмин старалась не поддаваться тревоге. – Давай попробуем данго с зеленым чаем в другой раз?

– Жалко, конечно, но ладно.

Ничего не поделаешь, сейчас подруги не могли позволить себе потратить три тысячи вон. Из тех же соображений они хотели отказаться и от соевого данго, но нужно же было все-таки хоть чем-то себя сегодня порадовать? Чонмин и Сумин решили довольствоваться тем, чем и всегда. Подруги умели не только экономить, но и находить компромиссы.

Вернувшись домой, они приняли душ, разложили маленький столик на двоих и достали подаренную бабушкой курицу. Та не сильно остыла – в самый раз. Чонмин хрустела маринованной редькой, которая шла вместе с курицей, и планировала завтрашний день:

– Завтра понедельник, у меня урок в художественной школе, а потом дома еще заказ доделывать – буду раскрашивать иллюстрацию. Поможешь с цветом?

– Хорошо. Давненько я не брала в руки планшет.

– Сейчас большой спрос на диджитал, так что тебе тоже стоит привыкать рисовать на планшете.

– А по-моему, это неудобно.

– Хочешь зарабатывать – придется с ним подружиться.

– Да не нравится мне диджитал, а ты заставляешь меня ради денег. Ты еще хуже моей матери.

Стоило Сумин подумать о предстоявшей работе, как разболелась голова. Говорят, чем больше трудностей – тем полнее жизнь, хотя от этого знания проще не становится.

– Переела?

Сумин почесала голову, отложила куриную ножку и постучала себя кулаком по груди:

– Что-то мне нехорошо…

– Опять тошнит?

Сумин так и не смогла доесть и в итоге бросилась к унитазу. Чонмин быстро отодвинула стол и с беспокойством достала средство для улучшения пищеварения. Словно собака в ожидании хозяина, она стояла перед закрытой дверью ванной.

В последнее время Сумин нередко рвало. Симптомы усиливались, когда разговор заходил на неудобные темы. К тому же Сумин то и дело засиживалась допоздна, потому что ей приходилось работать над ненавистными цифровыми иллюстрациями. Чонмин чувствовала себя виноватой: из-за ее стремления заработать страдала подруга.

Все мысли о работе, о деньгах, о будущем. Очевидно, это тяготило Сумин. К сожалению, от этих проблем невозможно было отмахнуться, поэтому Чонмин старалась хотя бы за едой не поднимать болезненные темы. Но все чаще, как и сегодня, слова сами срывались с языка.

– Это все из-за меня…

Чонмин стыдилась своего стремления к деньгам. В голове постоянно только и крутилось «деньги-деньги-деньги». Ей самой было сложно принять, что она действует на нервы Сумин, единственной и самой близкой подруге.

– О-ох…

Сумин, прополоскав рот, наконец вышла из ванной. Обеспокоенная Чонмин поспешно протянула ей лекарство:

– Сумин, может, тебе к врачу пойти?

– Эй, мы же экономим.

– Тебя вечно тошнит, вдруг это что-то серьезное?

– Желудок и правда частенько побаливает.

– Вот видишь! Надо скорее сходить провериться. Как бы мы ни экономили, глупо из-за этого нажить болячку.

Чонмин погуглила, сколько будет стоить обследование в ближайших больницах. Первичный прием плюс гастроскопия – выходило по меньшей мере сто тысяч вон.

Взглянув на экран телефона, Сумин отвергла затею с врачом:

– Очень дорого.

– Сто тысяч вон не такая уж неподъемная сумма.

– Не сто, а двести.

– Почему?

– Тебе тоже надо пройти обследование. Мы вместе зарабатывали, не могу же я только на себя все потратить.

– У меня с желудком нет проблем. – Чонмин открыла упаковку с данго и положила одно в рот. Сладковатое, с солоноватым послевкусием, это лакомство всегда идеально подходило на десерт. – Смотри. Я-то, в отличие от тебя, спокойно ем.

– Ты же сейчас одна все съешь? Оставь мне!

– Нет. Тебе нельзя.

– Почему?!

– Я конфискую их, пока не пройдешь обследование.

Сумин и Чонмин, словно позабыв о недавнем разговоре, затеяли шутливую перепалку из-за данго. Сплоченные как сестры, они сносили все невзгоды, которые так часто вторгались в их повседневную жизнь. У обеих не было родных братьев и сестер, они не поддерживали близких отношений с родителями: тем тоже приходилось нелегко.

Так что семьей они считали друг друга. И беспокоились друг о друге больше, чем о кровных родственниках.

Добиться успеха они тоже хотели вместе.

– Я сейчас же запишу тебя в больницу, не откладывай. А для заказов найму помощника.

– Хорошо. Я пройду обследование.

«Не хочу, чтобы ты болела и беспокоилась» – думала одна о другой. Широкая душа не знает одиночества – даже в бедности.

* * *

У Сумин обнаружили полипы в желудке. Казалось бы, такая ерунда, но врач настаивал на срочной операции.

Сумин в панике позвонила родителям узнать, действителен ли ее страховой полис, но те сообщили, что аннулировали его год назад: у них тоже туго с деньгами. А Сумин по молодости считала, что медицинская страховка ей не потребуется, и, конечно, не продлила ее, поэтому сейчас она должна была заплатить за лечение всю сумму целиком.

– Может, потом? Подумаешь, чувствую себя порой не очень. Вдруг все само пройдет…

Сумин хотела отложить лечение, Чонмин же настаивала на немедленной операции. Каждая беспокоилась о другой больше, чем о себе.

– Сумин, до операции тебе нужно отдохнуть.

– А работа?

– Я все возьму на себя.

– Ты справишься? У тебя и так мно…

– Это не обсуждается.

Так, пока Сумин отдыхала, Чонмин вела занятия в художественной школе за себя и за подругу. Ученики нормально восприняли смену учительницы, да и работа оказалась легче, чем ожидала Чонмин. Дома она выполняла заказы на иллюстрацию. Чонмин обещала Сумин найти помощника, но соврала: из экономии она работала сама и ночи напролет не выпускала из рук стилус.

«Еще чуть-чуть поднажму и все успею».

Хорошо это или плохо, но Чонмин выдерживала новый ритм жизни. Пока Сумин отдыхала и заботилась о своем здоровье, она ложилась в четыре утра и в девять уже вставала, чтобы снова вернуться к работе. Чонмин начала заниматься искусством из чистой любви к нему. Иногда работа выматывала ее, но не могла сломить дух.

– Мне получше, так что я вернусь к урокам.

– Никуда