ее между зубами и съела, но вкуса совсем не почувствовала: в голове роилось слишком много мыслей.

Откуда монах знает Саволя? Кто они друг другу? По словам монаха, мои предки провожали умерших в «Хвавольдане» еще задолго до бабушки – по просьбе настоятеля храма Хонсокса. Оставленные мертвецами вещи служили тому подтверждением и обменивались в храме на деньги. Вот почему лавка оставалась на плаву даже в тяжелые времена…

Значит, бабушка тоже знала про Хонсокса и общалась с монахом? Может быть, в храме она и познакомилась с Саволем?

Размышляя об этом, я положила в рот немного ростков сои. Даже простые закуски в этом ресторане были приготовлены с заботой и вниманием. Свежие хрустящие ростки гармонично сочетались с умеренно соленым соусом – идеально, чтобы разбудить аппетит.

– Вот, специально приготовила для вас побольше, – громко произнесла хозяйка, накрывая роскошный стол.

В центр она поставила тарелку с блестящим тотхоримуком, приправленным острыми огурцами. Мама с папой очень любили это блюдо. Увидев его на столе, я сразу же подумала о них. Родители уже, наверное, переродились, стали другими людьми. И забыли меня. Я прикусила нижнюю губу тайком от Ирён.

Тоска по родным походила на семейный обед по выходным: хоть и повторяется снова и снова, но каждый раз ощущается по-новому.

Ирён указала на бутылку макколли:

– Хозяйка, мы макколли не заказывали.

– Это за счет заведения.

– Ой, да вы что! Спасибо!

– Приходите к нам почаще.

Ирён разлила макколли по железным стаканчикам. Я взяла один, хотя обещала себе не пить.

Иначе я расплакалась бы.

– Ну, выпьем!

– Выпьем!

Мы чокнулись, и с мыслями о близких я глотнула макколли. Сладковатая брага мягко прокатилась по горлу. Наступило приятное опьянение. Блины был хрустящими, как печенье, от них исходил теплый аромат масла и зеленого лука. Я положила в рот пару кусочков желудевого желе. Упругая текстура, легкая горчинка, острая заправка с красным перцем, уксусом и сахаром. Этот вкус всегда возвращает меня к воспоминаниям об одном летнем вечере, когда мы с мамой, папой и бабушкой сидели за ужином в гостиной. Все смеялись и болтали.

– Ёнхва, ты чего так покраснела?

– Напилась.

– Краснючая, как Хван Чонмин![20]

– Точно.

Мы опрокидывали стакан за стаканом. Печаль, как и радость, – часть жизни, от нее никуда не деться. Быть взрослым значит сдерживать слезы, готовые вот-вот пролиться. Мне еще предстояло этому научиться.

Но спасибо, что в такие минуты я не была одна.

* * *

Среди бела дня наши лица пылали невообразимой краснотой. Насквозь пропахнув макколли, мы покинули ресторан, охваченные легким пьяным задором. Мы покачивались и держали друг друга за плечи, чтобы не упасть. Хозяйка даже не удивилась тому, как мы напились.

– Хорошо, что не надо идти на работу. Выходные – это супер! – громко воскликнула Ирён, довольная тем, что впервые за долгое время предалась дневному пьянству.

Она звала на второй раунд в караоке, а на третий – за мороженым. В голосе звучала та же решимость, что и у начальника, призывающего коллектив отправиться в горы.

– Нет. Мне нужно в «Хвавольдан».

– Заче-е-е-ем… Не открывайся сегодня.

– Так нельзя.

– Жалко…

– Встретимся в другой раз.

Ирён огорчилась, но спорить не стала.

– Тогда давай четко договоримся. Никаких «когда-нибудь», «куда-нибудь». Выберем день и место.

Хихикая, она взяла меня под руку и достала телефон. Я уже не первый раз обещала Ирён встретиться, а потом отменяла наши планы из-за лени.

– Хорошо. Чем хочешь заняться в следующий раз?

– Тебе же нравилось ходить на выставки. Я прямо сейчас куплю билеты.

Хотя из-за работы в «Хвавольдане» мне не хватало свободного времени, я винила себя в том, что уделяю подруге меньше внимания, поэтому протянула мизинец, чтобы скрепить обещание:

– Ладно, давай сходим на следующей неделе.

Ирён с радостью зацепилась своим мизинцем за мой. Мы купили два билета на временную выставку в Музее современного искусства, который частенько посещали раньше. Я хотела отблагодарить Ирён за то, что она всегда была рядом.

– Посмотрим выставку и устроим пикник на уличной скамейке.

– Отлично!

Глядя на яркую улыбку Ирён, я вспоминала, как на прощание улыбались мне мертвецы. Оказывается, даже мелочи могут осчастливить человека, поэтому мне не хотелось ничего делать спустя рукава – ни провожать покойных в последний путь, ни выполнять данные подруге обещания.

Мне хотелось сделать все правильно. Если мои поступки могут хоть немного кого-то обрадовать, я готова постараться. Почему-то я думала, что тогда мама, папа и бабушка, которые теперь где-то там, в мире без меня, вспомнят обо мне хотя бы на мгновение. И, может быть, скажут:

– Наша Ёнхва, какая же ты умница!

Глава 4. Третий покупатель. Данго с зеленым чаем

Прошло несколько дней. Ни покойники, ни Саволь так и не появились. Я специально держала стеклянную дверь нараспашку, якобы из-за жары, и в который раз вглядывалась в темное небо. Может, Саволь и не должен был прийти вовсе, а я уже нафантазировала себе что-то о совершенно незнакомом человеке.

Саволь создал тайну из ничего. Не ответил даже на простой вопрос, встречается ли он с кем-нибудь. Эти слова вырвались у меня случайно. Услышала историю Мэхёна и Сохи – и стало любопытно: вдруг у Саволя тоже есть любимый человек. Но он проигнорировал меня, так что теперь оставалось только гадать.

Да и вообще, к Саволю у меня накопилось много вопросов. О «Хвавольдане» и бабушке он толком ничего не рассказал. Бабушка была точно такая же: ревностно охраняла семейные секреты.

Обидно.

И тут за стеклянной дверью показались чьи-то ноги. Может, это Саволь? Я подняла глаза.

– У вас продается данго?

Не Саволь. Я постаралась скрыть разочарование.

– Сейчас его нет в наличии, но я приготовлю для вас, если хотите.

– Спасибо, я подожду.

Посетительница, девушка лет тридцати, посмотрела на часы. Она не отбрасывала тени – значит покойница.

– Уютно тут у вас, такой винтажный интерьер…

– Спасибо! Это моя бабушка постаралась. Она управляла кондитерской до меня.

– У нее хороший вкус.

– Бабушка была бы рада это слышать.

Девушка улыбнулась, не позволяя мне погрузиться в мрачные мысли. Похоже, поняла, что прежняя владелица уже сюда не заглянет.

Изящный рот, раскосые глаза, каштановые волосы без челки лежат естественной волной, неброский, но хорошо сидящий наряд, на шее – серебряный кулон в форме сердца. Покупательница выглядела очень изысканно.

Яркий стиль. Подобных ей ожидаешь встретить на улицах студенческого квартала. Как же странно видеть покойницу с такой жизненной силой.

Я развернула тетрадь с рецептами и поискала в